Область Кандагара, так же как Систан, представляла весьма благоприятные условия для развития земледельческой культуры. Конечно, древние земледельцы и не помышляли использовать для орошения воды такой реки, как Гильменд, в ее среднем течении. Но многочисленные мелкие притоки Гильменда и Аргандаба могли быть использованы для орошения полей без особого труда. Неподалеку, в горах, в изобилии находились залежи меди — основного металла, добывавшегося в тот период. Все это способствовало тому, что земледельческие поселения в течение длительного периода существовали на одном и том же месте. Одним из таких поселений и был Мундигак. Исследователи прослеживают в Мундигаке постепенное развитие культуры начиная с конца IV тысячелетия до н. э. (слой Мундигак I), причем медные орудия обнаруживаются начиная с самых нижних слоев. Распространены глиняные пряслица, что указывает на развитие ткачества. В слое Мундигак II обнаружены обугленные зерна пшеницы. В культурных слоях, датированных серединой III тысячелетия до н. э. (Мундигак III) 23, появляются изделия из бронзы, знаменуя собой новый этап в развитии орудий труда. Расписная керамика этого времени весьма близка посуде, которую находят в культурных слоях того же периода кветтских поселений. Обнаружены также коллективные погребальные камеры из сырцового кирпича. Вероятно, эти камеры принадлежали большесемейным общинам, из которых состояло общество того времени.

Наивысшего расцвета культура кандагарских племен достигла в конце III — начале II тысячелетия до н. э., в то время когда в долине Инда сложилась городская цивилизация Хараппы. В этот период площадь поселения увеличилась в несколько раз и все оно было обнесено стеной. Центром поселка был высокий холм, образованный остатками строений времени Мундигак I—III. На его вершине была воздвигнута монументальная постройка, сохранившийся фасад которой (длиной 35 м) украшен сомкнутыми полуколоннами. Скорее всего это резиденция богатой патриархальной семьи мундигакского вождя. Несколько в стороне от поселения располагалось другое крупное здание, имевшее замкнутую планировку и, вероятно, являющееся остатками храма. Керамика, сделанная с помощью гончарного круга и обжигавшаяся в специальных печах, бронзовые и каменные печати, видимо отражающие развитие личной собственности, терракотовые фигурки женского божества и различных животных дополняют характеристику культуры этого времени. Среди находок следует также отметить крупную мужскую голову из белого известняка, выполненную с большим мастерством и во многом напоминающую скульптуру Хараппы. Все это указывает на высокий уровень развития культуры и общественных отношений в Мундигаке.

Скорее всего это был небольшой городок — резиденция варварского князька на периферии городской цивилизации Хараппы. Вместе с тем едва ли прав Ж. М. Касаль, преувеличивающий значение и характер происходившего процесса, который он именует урбанизацией 24. В Мундигаке не обнаружено никаких признаков письменности и все найденные печати в отличие от глиптики раннеклассовых обществ Шумера, Элама и Индии лишены надписей. По уровню развития кандагарские племена этого времени ближе всего напоминают культуру южного Двуречья последней трети IV тысячелетия до н. э. (так называемый период Урук), когда шумерское общество находилось на грани сложения государства и раннеклассового строя.

Примечания:

22 Полная публикация материалов Мундигака: Casal, Fouilles de Mundigak, vol. I—II. Некоторые замечания в связи с этими расколками см. Массон, Поселение бронзового века.

23 Ж. М. Касаль относит Мундигак III к первой трети, а Мундигак IV — ко второй и третьей трети III тысячелетия до н. э. (Casal, Fouilles de Mundigak, vol. I, pp. 27, 69, 70, 110—119). В таком случае для комплекса II вообще не остается места. Правильно сближая Мундигак IV с Гисаром III, Ж. М. Касаль, однако, напрасно принимает излишне древнюю дату древнеиранского комплекса. Нам кажется более правильным относить Мундигак III к середине III тысячелетия до н. э. (дата в лаборатории Чикаго— 2625 + 300 г. до н. э.), а Мундигак IV —к последней четверти III—началу II тысячелетия до н. э., считая его в целом одновременным Хараппе.

24 Casal, Fouilles de Mundigak, vol. I, pp. 27, 118.

Источник:
Массон B.M., Ромодин В.А. История Афганистана. Т. 1. С древнейших времен до начала XVI века. М.: Наука, 1964. С. 39 — 40.

Сохранилось около 20 небольших поселений (сейчас площадь оплывших холмов, содержащих их руины, колеблется от 0,5 до 1,5 га), занимавших во второй половине III —первой половине II тысячелетия до н. э. плодородную Кветтскую долину. Каждое из поселений состояло из нескольких многокомнатных домов, разделявшихся узкими проходами.

Основными занятиями обитавших здесь племен были земледелие и скотоводство. Для орошения полей использовались многочисленные небольшие ручьи, сбегающие с гор, и временные водотоки. Важное достижение культуры кветтских племен — изготовление металлических орудий: медных ножей, кинжалов и шильев. Однако эти изделия плохо сохраняются, и их редко находят при раскопках, поэтому трудно сказать, когда в этом районе впервые вошли в употребление изделия из меди. В незначительной степени сохранялись в быту и кремневые орудия — скребки и грубые лезвия. Наряду с медными проколками употреблялись и костяные.

Своеобразие культуры кветтских племен ярко проявляется в мотивах росписи глиняной посуды. Новые формы сосудов, выделанных на гончарном круге быстрого вращения, полностью вытеснили из употребления грубые сосуды ручной лепки, бытовавшие здесь в конце IV—первой половине III тысячелетия до н. э. Как и на систанской посуде, на сосудах культуры кветтских племен преобладали геометрические мотивы, но несколько иного характера, чем на керамике, которую находят в древней дельте Гильменда. На сосудах изображались и фигуры животных, птиц и рыб.

О высоких достижениях древнего искусства свидетельствуют и разнообразные терракотовые статуэтки, часто выполненные с большой реалистической экспрессией. Встречаются и фигурки животных (быков, лошадей и др.) и, что особенно интересно, людей. Естественно, что древние скульпторы подчеркивали в основном именно женские признаки и лишь схематически передавали черты лица. Фигурки людей обычно изображают обнаженную женщину с полной грудью, узкой талией, пышными бедрами, высокой прической, в сложном головном уборе, с украшением на шее вроде ожерелья (рис. 3). Эти статуэтки передают образ женского божества, широко распространенный у всех раннеземледельческих племен и тесно связанный с представлениями о матери-земле, всеобщей прародительнице, от которой зависит урожайность полей.

Примечания:

21 Впервые культура этой группы племен была выделена С. Пигготтом (ом. Piggott, Ceramic; idem, Prehistoric India, pp. 73—75). Новые материалы, см. Fairservis, Excavations.

Источник:
Массон B.M., Ромодин В.А. История Афганистана. Т. 1. С древнейших времен до начала XVI века. М.: Наука, 1964. С. 37 — 39.

Большинство древних поселений этого района расположено в иранской части Систана, в древней дельте Гильменда, лежащей к югу от современной 19. В этом районе обнаружено более полутора десятка древних поселений, главным образом небольших по величине — площадью не более 1 га. (Рамруд, Калати-Гирд и др.). Самое крупное из них и скорее всего бывшее центром оазиса известно у исследователей как Шахри-Сохте («сгоревший город»). Оно представляет собой ряд всхолмлений высотой до 12 м и общей площадью около 30 га. Неподалеку от поселения проходит сухое русло Руди-Биябан.

Большое количество обломков глиняной посуды, каменных бус, кремневых наконечников стрел и обломков медных изделий собрано на Шахри-Сохте и в других поселениях Систана. Вся посуда сделана на гончарном круге, что свидетельствует об определенном развитии ремесленного производства. Посуда расписана темно-коричневой краской по кремовому или красному фону главным образом геометрическим орнаментом; встречаются также изображения змеи и козла (рис. 2). По мотивам росписи систанская керамика больше всего напоминает посуду Элама и соседних с ним районов (Сузы, Тали-Бакун). В то же время в орнаментике может быть отмечен и ряд восточных влияний, например культуры Кветты.

более полутора десятка древних поселений, главным образом небольших по величине — площадью не более 1 га. (Рамруд, Калати-Гирд и др.). Самое крупное из них и скорее всего бывшее центром оазиса известно у исследователей как Шахри-Сохте («сгоревший город»). Оно представляет собой ряд всхолмлений высотой до 12 м и общей площадью около 30 га. Неподалеку от поселения проходит сухое русло Руди-Биябан.

Большое количество обломков глиняной посуды, каменных бус, кремневых наконечников стрел и обломков медных изделий собрано на Шахри-Сохте и в других поселениях Систана. Вся посуда сделана на гончарном круге, что свидетельствует об определенном развитии ремесленного производства. Посуда расписана темно-коричневой краской по кремовому или красному фону главным образом геометрическим орнаментом; встречаются также изображения змеи и козла (рис. 2). По мотивам росписи систанская керамика больше всего напоминает посуду Элама и соседних с ним районов (Сузы, Тали-Бакун). В то же время в орнаментике может быть отмечен и ряд восточных влияний, например культуры Кветты.

Сравнительно густо был заселен в этот период и афганский Систан, где почти в 40 пунктах обнаружена ранняя расписная керамика 20. Поселения этого района невелики по размерам, и культурный слой их уже почти полностью развеян. Крупных центров, подобных Шахри-Сохте, здесь не было. Особенно интересно наличие в культурных слоях этих поселений медных шлаков, что указывает на местное изготовление предметов из меди. Как известно, Афганистан богат месторождениями этой руды, и вполне возможно, что в III—II тысячелетиях до н. э. ее даже вывозили в соседние малорудные районы.

В Афганском Систане, неподалеку от одного из поселений, расчищен древний могильник, в котором погребенные располагались на левом боку, лицом на север. Некоторые могилы, возможно, обкладывались сырцовым кирпичом. Черепа погребенных оказались долихоцефальными, т. е. того антропологического типа, который и в настоящее время широко распространен в этих районах.

Все эти данные свидетельствуют о том, что в III—II тысячелетиях до н. э. Систан был заселен многочисленными земледельческими племенами. Несомненно, что для орошения полей они не только использовали периодические паводки, но и проводили специальные каналы, а возможно даже возводили плотины. Все это способствовало развитию высокой культуры, и не приходится сомневаться в том, что дальнейшие раскопки древнего центра оазиса — поселения Шахри-Сохте — раскроют одну из интереснейших страниц истории раннеземледельческих племен Среднего Востока.

Примечания:

18 О дате древнейших систанских поселений ом. Массон, Древнейший Афганистан, стр. 257, прим. 22.

19 Stein, Innermost Asia, vol. II, pp. 949—958; vol. Ill, pi. CXII—CX1V: Andrews, Pottery, pp. 304—308.

20 Fairservis, Preliminary report, pp. 25—30; idem, Studies, pp. 37—76, 97—100.

Источник:
Массон B.M., Ромодин В.А. История Афганистана. Т. 1. С древнейших времен до начала XVI века. М.: Наука, 1964. С. 35— 37.