Далее идет замечательный по откровенности отрывок, проливающий свет на многое в философии и идеологии иудейства: «Для судей Синедриона Иисус хотя (бы) был противником – отступником считался, грешником, конкурентом, врагом общественным, но потому судей можно, нет, не простить, конечно, но понять, понять простые и понятные, хотя гнусные, мотивы… Убить врага приятно». Но Хейфец говорит, что Пилату и Риму «проповедь Иисуса ничем не угрожала». На деле же ситуация выглядела иначе. Проповеди Иисуса именно угрожали, причем самым прямым и непосредственным образом как Синедриону, так и Риму. Поэтому у ряда авторитетных исследователей нет сомнений в политическом характере процесса. Даже епископ Кассиан (Безобразов) напишет: «Пилату предстояло сделать выбор между двумя обвиняемыми в политическом преступлении. Агитация Синедриона в народе заставила его сделать выбор в пользу Вараввы». Эпизод с Вараввой еще раз подтверждает, что Иисус был предан суду Пилата, а затем осужден Пилатом на смерть по обвинению в политическом преступлении. Такова была формально-юридическая сторона вопроса.

О Пилате в истории сказано не так много (в Новом Завете, у Иосифа Флавия, Евсевия, Филона Александрийского), хотя фигура очень даже прелюбопытная. Может, не столько в историческом плане, сколь психологически. Судьбе было угодно, чтобы он вынес решение по вопросу, который многие христиане считают самым главным во всей человеческой истории. Некоторые даже видели в Пилате автора «Протоевангелия». Они задаются вопросом: «Чем весьма существенным обогатится наша духовная жизнь, если мы разберемся в истинной роли и судьбе Пилата – единственного человека, который защищал Иисуса в день Казни?» Впрочем, ответ на сей риторический вопрос менее важен, чем понимание причин Казни.

Никак нельзя согласиться с тем, что Иисус предстал в глазах Пилата только как «безвредный мечтатель и больше ничего» (Кассиан). Оглуплять и принижать римских правителей мы не станем. Это далеко не так. Каждая из сторон, прекрасно понимая опасность Его заявлений («Я – Царь Иудейский!»), хотела переложить на другую всю ответственность за содеянное. Синедрион, воспитанный в духе Моисеева Закона, где о любви к ближнему (в частности, к простому и бедному человеку) не было даже речи, понимал, что сохранение жизни Христу означает потерю авторитета верховной власти. Ведь, по сути, Христос потребовал от народа иудейского не подчиняться им и Закону. А как же еще прикажете понять Его призыв превзойти «праведность» учителей, тех, кого он называл книжниками, фарисеями? За этим стояло не только требование изменить жизненную философию, но отбросить освященную веками идеологию Талмуда.

Это же не что иное, как подрыв основ власти! Радикализм требований Иисуса очевиден. Вместо Моисеева закона он предлагал им закон Иисуса Христа, в котором важное место занимали идеи равенства. Хотя закон Моисея (совершенно недвусмысленно) говорил о безусловном превосходстве еврейского народа над всеми остальными народами. Поэтому Иисусу ничего другого и не приходилось ожидать – ни от суда, ни от народа, ни от Рима… Элита евреев и римляне не желали отказываться от своего привилегированного положения. И распятие Иисуса de facto мы воспринимаем как совместный приговор Богу царей, первосвященников и торгашей.

Причем торговля идет уже не вокруг Его судьбы (она решена), но о том, на кого падет вина за содеянное (Пилат: «Возьмите Его вы и по вашему закону судите Его», а судьи: «Нам не дозволено предавать смерти никого»; но первосвященники и олигархи возопят: «Распни, распни Его!»). И все же поведение Пилата как человека можно понять. Он колеблется и не хочет брать на себя такой страшный грех. Так же считает и Христос, говоря ему: «Ты не имел бы надо мной никакой власти, если бы не было дано тебе свыше; посему более греха на том, кто предал меня тебе». В самом деле, ведь когда толпа иудеев стала настаивать на казни Иисуса Христа, Пилат презрительно бросил ей: «Возьмите Его вы и распните, ибо я не нахожу в Нем вины». Однако те потребовали от него казни Сына Божьего. «Мы имеем закон, и по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал себя Сыном Божиим», – злобно кричали они. Кстати, выдача народу осужденного человека была обычной римской практикой. К примеру, в римском юридическом тексте от 88 г. н. э. цитируются слова префекта, обращенные к преступнику: «Ты заслужил кару… но я отдам тебя в дар толпе и тем покажу себя более милосердным, чем ты». Собственно, именно так хотел поступить Пилат.

Три часа толпа евреев убеждала Пилата, понукая его криками: «Распни, распни Его!». Так и не удалось ему остудить осатаневшую публику. Не помог и аргумент: «Се Царь ваш!» Он вызвал еще большую ярость у толпы. Когда же он спросил: «Царя ли вашего распну?», саддукеи и первосвященники тут же ловко поймали его в западню: «Нет у нас царя, кроме кесаря!» Тут уж перед Пилатом и вовсе замаячила мрачная перспектива быть обвиненным в laesa majestas, в оскорблении императора. Чернь иудейская угрожающе завопила: «Если отпустишь Его, ты не друг кесарю. Всякий, делающий себя царем, противник кесарю».

Замечу, что подобные обвинения нередко приводили к конфискациям и даже пыткам тех, против кого обвинение было направлено. Для жестокого и коварного Тиберия, который затворился от всего мира на Капри, горя жаждой мщения едва ли не ко всем, достаточно было ничтожного предлога, чтобы послать убийц. Тем более что тогда же подвергся опале один из ближайших приближенных Тиберия, которому Пилат и был обязан своим постом и назначением. И тогда Пилат дрогнул и приказал воинам – Ibis ad crucem! («На крест Его!») Но, умыв руки, добавил: «Не виновен я в крови Праведника сего, смотрите вы». Нам не дано угадать, какие чувства при этом обуревали его. Но, видимо, в нем кипели злоба и возмущение. И понятно, что не в адрес Христа, но именно в адрес тех, кто проявил столько настойчивости и упорства в своем диком и безумном желании казнить праведника. Он отмстил иудеям, написав на кресте «Царь иудейский». А их иерархам сказал: «Что я написал, то написал».

Пилат представляет собой одну из наименее изученных фигур эпохи. Прекрасный воин, служивший Риму во многих сражениях (получивший это прозвище благодаря своему умению пользоваться в битве дротиком-пилумом), умелый организатор, знаток греческой культуры и языка, друг и соратник грека Амана Эфера, ученика греческого философа Аристида, он стал прокуратором Иудеи в сложные времена… Будучи свободолюбивым народом, евреи готовы были восстать. Рим, сделав Иудею своей провинцией, тем не менее не мог склонить ее к повиновению. Римское господство было противно духу «избранного народа». В горах объявились зелоты, которых снабжали оружием. В ряде городов действовали сикарии-кинжальщики, убивающие римских легионеров и даже своих соотечественников, которые сотрудничали с римлянами. Общественное мнение в значительной мере на их стороне. А тут еще объявился Мессия, называющий себя «царем Израиля». Евреи – религиозны до фанатизма. Но что представляет собой их религия? И главный вопрос – какую роль она играет в системе сдержек и противовесов, которыми руководствуется Рим? Что же до отношения Рима и императора Тиберия к евреям, оно было хорошо известно. Рим к евреям относился настороженно. Сенат запретил создание еврейской общины. Но невзирая на запрет, она возникла, и ее сила и влияние в Риме росли. Сенаторы любили деньги, а у евреев они были всегда. Тогда Тиберий (он был еще Великим понтификом) организовал погром, запретил иудейский культ и выслал из Италии всех иудеев, не согласившихся публично отречься от своей религии. Упорствующую молодежь он зачислил в исправительные отряды, а отказавшихся от несения военной службы демократично отдал в руки военного трибунала.

И вот теперь история с Христом… Мотивы поведения Синедриона абсолютно понятны. Христос бросил вызов богу Яхве, который считает евреев избранным народом и ставит перед ним четкую гегемонистскую программу. Со времен пророка Даниила у еврейской элиты стало формироваться представление о том, что Иудея станет властителем всего цивилизованного мира. Естественно, что для достижения столь масштабной исторической цели нужно добиться исключительной спайки, фантастического единства еврейского народа. А тут появился «демагог», который разглагольствует о том, что Яхве – деспот, что нужна религия, которая будет равно служить всем народам. Вдобавок ко всему, он утверждает, что каждый может общаться с Богом без посредничества священнослужителей-левитов. Тем самым целый клан важных и уважаемых людей лишается авторитета, ну и средств пропитания, разумеется. Но даже если взглянуть шире на проблему: как еврей выстоит в этом враждебном мире, где многие его ненавидят, если у него не будет такой религии, что подобна законам и дисциплине железных римских легионов?! Синедрион состоял из умных людей. Те прекрасно поняли, против кого была направлена новая религия. По их мнению, Христа поэтому следовало убить, но осуществить казнь лучше бы руками ненавистных римлян.

Но что же делать Пилату? Он не хотел служить целям и задачам еврейской политики. Однако вся эта история могла обернуться угрозой и для самого прокуратура. И все ж главное, что его волновало, – как повернуть дело к выгоде Рима. А что, если попытаться столкнуть две религии – старую веру евреев в Яхве и их новую веру в Христа? Правда, у галилеянина пока приверженцев мало, да и те преимущественно неграмотные рыбаки и пастухи, но как знать. Завтра их может быть и больше… С их помощью, возможно, удастся нанести евреям удар в самое неприступное место их социума – в веру в Яхве и в их миссию избранничества. Это бы прямо отвечало мудрой политике «разделяй и властвуй», с таким триумфом осуществляемой Римом вот уже много лет. Так думал прокуратор Иудеи Понтий Пилат. Ход мысли римлянина довольно точно уловил историк Л. Сухов в книге «Понтий Пилат», реконструируя цели и политические задачи Рима. Пилат говорит там римскому наместнику: «Развивая твою мысль, игемон, об организации религиозного раскола, замечу, что как раз сейчас, после смерти галилеянина, сложились благоприятные условия. Используя имя погибшего, можно организовать новое религиозное движение, как это в свое время сделали сами иудеи, опираясь на имя пророка Моисея. В уста галилеянина можно вложить содержание многих новых и нужных нам догматов, не согласовывая их с ним самим. Учеников его мы спасем (их уже вывезли за крепостные стены), создадим красочные, привлекательные мифы и приложим все усилия по пропаганде его учения. Успех нашей работы (в дальнейшем) зависит прежде всего от позиции администрации Рима на Востоке: вопрос политический, и указанная работа должна вестись непрерывно в течение десятилетий. Необходимо (для этого) подобрать грамотных людей, организовать направленное финансирование и придать всему глубоко секретный характер. Такая работа возможна при серьезной поддержке центральных властей. Для организации работ уже сегодня необходимо выделить 500 тысяч сестерциев. Действовать нужно осторожно. Маленькие секты последователей нового толка организовать за пределами самой Иудеи, при еврейских общинах в больших городах: Александрии, Антиохии, Дамаске, Риме. В самой Иудее последователи галилеянина будут скорее всего побиваемы камнями. Организованные ростки нового движения в отдельных местах могут оказаться (тем не менее вполне) жизнеспособными и внедриться в основную канву религии. Но если прозорливость раввинов будет на высоте, то новые мысли могут быть просто не допущены к истинно верующим: они будут объявлены еретическими. Тогда новое движение будет жить и развиваться самостоятельно, но и задача у него будет другая: ослаблять состав истинно верующих, отбирать паству, преграждать путь к распространению чистого иудаизма. Трудно оценить будущие результаты, но работать нужно уже сейчас». При всей условности конструкции, признаем: она реально отражает некоторые грани развития христианства.

Казнь пророка и мессии всегда становится почвой для последующих вер и бурь. Впрочем, согласно учениям гностиков, тех, кто в первые века нашей эры станут самыми главными соперниками христианства, казни Иисуса Христа вообще не было, как не было и реального тела Его (о том заявляли докеты и николаиты). А поэтому тот не мог ни страдать, ни умереть на кресте, ни воскреснуть. Некоторые считали, что вместо Христа был распят кто-то другой, возможно, то был Симон Кириенянин. Спор этот, за давностью лет, так и не получил завершения.

Племя иудеев на языке халдеев переводится как «Израиль», что значит по-гречески «Зрящий Бога». Но так ли это? Еврейский философ Филон (25–50 гг. н. э.) утверждал, что племя сие ставит прозренье Бога «выше всех прочих вещей». В действительности Христос не был для них ни истиной, ни первоочередной ценностью в реальном мире, ибо у них был совершенно иной Бог. Имя его – Деньги… Гольбах пишет: «Иисус Христос не хотел, чтобы апостолы брали деньги, но церковь впоследствии стала на прямо противоположную точку зрения. Ныне без денег не добьешься священника. Таким образом исполняются слова книги Левит (27: 18): «Священник будет считать серебро». Хотя нельзя выделять священнников из остального мира, что крепился и крепится не только и не столько верой, сколь златом.

И тем не менее Христос стал уникальным явлением в иудействе. Начав проповедовать учение на 30 году жизни, Иисус вскоре убедился, как трудно, а подчас и невозможно вытравить типично иудейский дух с его высокомерием, ограниченностью, предрассудками. Вероятно, тогда же стала чаще посещать и крамольная мысль: «А может, евреи вовсе не являются избранным народом, ибо не в состоянии они принять мою веру и встать на верный путь? Может, другие смогут внять моим заповедям?» Покидая Назарет, Он с горечью заметил: «Нет пророка в своем отечестве». Полагаю, что Д. Штраус в книге «Жизнь Христа» в целом верно реконструирует ход его мысли: «Но, с другой стороны, чем более он убеждался в невосприимчивости и злонамеренности евреев, тем скорее в нем могла зародиться мысль о том, что дело может принять иной оборот и что не потомки Авраама, а язычники составят большинство в учрежденных им общинах верующих. Именно такого рода мысль высказывает Иисус в конце рассказа о сотнике капернаумском». Конечно, какое-то время Он старался подавить в себе эти тяжелые и безрадостные мысли. Но можно предположить (анализируя многие его высказывания), что Иисуса порой охватывало чувство отчаяния и полнейшей безысходности. Разве не на это указывает хотя бы то место из Евангелия, где Он, открываясь ученикам, скажет, что должен будет уйти в Иерусалим и бросить там вызов? Ему придется «много пострадать от старейшин и первосвященников и книжников, быть убитым и в третий день воскреснуть» (Мф. 16: 21). Это может означать лишь одно: не надеясь на то, что элита поддержит Его, Иисус решает прибегнуть к самому крайнему средству, которое убедило бы представителей Его не очень-то верующего народа – к своей преднамеренной гибели. Евреи стараются скрыть то, что философия их жизни, деятельности, поступки, мысли (я говорю о поведении первосвященников, вождей, глав Кагала, богачей) с самого начала были и остались антихристианскими. Иисус никогда и не был Мессией Их Мира!

Неужто, спросите вы, тогдашние евреи были столь безнадежны? Возможно, С. Н. Трубецкой был прав, призывая «не рисовать в черных красках среду Его для вящего контраста». Он уверял, что Христос пришел «не во время падения, а во время жатвы и нашел зрелой ниву Израиля с ее пшеницей и с ее плевелами». В каком смысле «зрелой»? Бесспорно, мессианские ожидания имели место среди евреев. Однако верили-то они в приход Яхве, а вовсе не Христа! Народные движения и восстания Израиля, которые привели почти к полному разрушению Иерусалима, конечно, имели мессианский характер… Сам Трубецкой говорит о том, к кому конкретно обращены ожидания евреев. Он пишет: «В пламени, пожиравшем храм, погибли тысячи иудеев, которые взошли на его кровлю по слову одного лжепророка, уверившего их, что в тот день Бог явит им «знамения спасения»». Значит, ему (своему пророку) они поверили, а вот светлому и мудрому Христу – нет! Почему?! Да потому, что Христос ни толпе, ни священникам, ни Риму был совершенно не нужен. Он был, по сути, чужой среди своих!

У жрецов Он отнимал власть, беднякам обещал лишь пути терпения и самовоспитания. Бесспорно, у толпы, слушавшей Его проповеди, были собственные ожидания и представления о помазаннике Божием, о грядущем царе Иудейском. Поэтому не случайно же Иисус, «узнав, что хотят прийти, нечаянно взять Его и сделать царем, опять удалился на гору один». Идеология, которую будут проповедовать с амвонов слуги Церкви, не была Его учением. С другой стороны, правы и те, кто говорит, что «вне толпы Его просто нет, и до ее рождения Ему нечего было бы делать в Палестине». Ему нужны были зрители, люди, кто внутренне был уже готов к обращению в веру. Поэтому Он скажет апостолам: «На путь к язычникам не ходите, а идите наипаче к погибшим овцам дома Израилева» (Мф. 10: 5–6). Смысла нет вещать равнодушным. Пастырь и духовник нужен лишь тем, чье сердце открыто вере, и страстно ее жаждет.

Читаем в Евангелии от Матфея строки, которые поведал Сын Божий своим ученикам, когда вышел с ними из храма… Вот они: «Иисус сказал им в ответ: берегитесь, чтобы кто не прельстил вас; Ибо многие придут под именем Моим и будут говорить: «Я – Христос», и многих прельстят. Также услышите о войнах и военных слухах. Смотрите, не ужасайтесь; ибо надлежит всему тому быть. Но это еще не конец: Ибо восстанет народ на народ, и царство на царство, и будут глады, моры и землетрясения по местам; Все же это начало болезней. Тогда будут предавать вас на мучения и убивать вас; и вы будете ненавидимы всеми народами за имя Мое. И тогда соблазнятся многие; и друг друга будут предавать, и возненавидят друг друга; И многие лжепророки восстанут и прельстят многих; И, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь; Претерпевший же до конца спасется. И проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам; и тогда придет конец» (Мф. 24: 4—14). Поистине в этих огненных словах Иисуса есть нечто от Иоанна Богослова и Аввакума, есть откровение и «неземное, сверхчеловеческое величие: это – космический судья последних времен». И призыв нести свой крест!

Да, он пришел из их племени, из их народа… Но они же Его отвергли и погубили! Причем погубили, несмотря на то, что он честно и прямо им говорил: «Я послан только к заблудшим овцам Израилевым». Требовали Его смерти, несмотря на все сделанные им добрые дела. Как они объясняли свое поведение? Когда Пилат спросил толпу, по какой причине та хочет погубить Иисуса, та ответила: она возмущена тем, что Он творил исцеления в субботний день (закон запрещает в этот день евреям работать). Пилат переспросил: хотите погубить Его за добрые дела? И те ответили: да, господин. Когда Пилат заметил, что не находит никакой вины на нем, евреи стали говорить: Иисус – чародей, а потому они готовы предать его на казнь. Иисуса обвинили в колдовстве и самозванстве раввины. В частности, на это указывает памфлет под названием «Тольдот Иешу» («Происхождение Иисуса»), возникший в Палестине или Месопотамии уже позднее, в V в. н. э., то есть примерно в эпоху создания иудеями Талмуда.

В нем говорится о неком раскольнике и самозванце Иешу (Иисусе), который и «свел» Израиль с истинного пути тем, что похитил из святая святых Иерусалимского храма тайное имя Бога. Пользуясь им (имя сие считалось у евреев табу со времен ветхозаветной эпохи), он якобы стал творить чудеса. Но, согласно Талмуду, «произносящий Имя Его буквами» лишен удела в будущей жизни. В этом трактате не только оспаривается божественное Его происхождение, но и утверждается, что Иисус был зачат в тройном грехе. Внебрачным отцом Его якобы являлся некий Пантера (Пандира), римский солдат. Тот силой и обманом овладел Марйам (Марией) в субботу, да еще и во время ее месячных. Последствия такого тройного греха действуют обычно в отношении грешников с тройной силой. Потому Иешу (Иисуса) наименовали там злодеем и безродным, а его последователей – глупцами и отщепенцами народа Израиля.

Однако задумаемся: что не устраивало иудеев в философии и идеологии Сына Божьего? Отсутствие стройной философской доктрины, социального учения? Вряд ли это могло иметь значение. Отсутствие четкой профессиональной ориентации в Его жизненных устремлениях? Но и это вряд ли… В юности Он трудился, делая плуги и ярма для тех, кто в них нуждался. Иисус не касался в учении и задач государства, экономики, профессии, культуры. На второй план у Него отошли семейные вопросы. Все это мелочи, на которые тогда никто бы даже не обратил внимания. Просвещенных и образованных людей в то время было среди евреев мало. Дело в ином: главные идеи учения Христа были решительно чужды и неприемлемы для большей части верующих евреев. Почему? Они вступили в конфликт не только с заповедями Торы, но и с жизненной практикой! Странно, что это нужно повторять вновь и вновь. Пробелы же в прагматической философии (для нас Он – великий моралист) не уменьшают Его божественной миссии как богочеловека. Как заметил Д. Штраус: «Без сомнения, такой пробел, такая односторонность в учении Иисуса обусловливались отчасти иудейским происхождением его, отчасти же и духом времени и отношениями личной жизни Иисуса. Пробел объясняется не тем, что недостаточно развит и проведен был руководящий принцип. Напротив, Иисус никогда не понимал ни государственности, ни профессионального труда, ни искусства. Поэтому невозможно и указать, как должен жить и вести себя человек-гражданин, как должен он обогащать и украшать жизнь свою на поприще труда и искусства, следуя наказам и поучениям Иисуса. Этот пробел приходилось заполнять в условиях иной народности, иного времени, иной государственности и общественности, и этим делом занялись не только греки и римляне в древности, но и другие исторические народы последующих эпох». Христианство – это в первую очередь моральный кодекс.

Поэтому абсолютно закономерен финал его усилий. Иудейский мессианизм выродился у большинства евреев в обычное мещанство, а их бог (Яхве) оказался на поверку менялой и фарисеем. Сами вожди в первую очередь разуверились в насаждаемых ими догмах. Отсюда понятно и то, почему они столь легко предались эллинизму худшего вида (римская пресыщенность и разврат), как и царь Соломон в старости склонился к иным богам. Велльгаузен писал: «Блестящая внешность чуждой культуры ослепила их; роскошь и удовольствия привлекали их; свет приглашал их на свой пир, и они садились пировать вместе с ним». Эллинизация Иудеи шла стремительно. Правящий класс отказался от религии предков, привел евреев под римское владычество. Поистине, sapienti sat (мудрому достаточно!).

Вожди и еврейская элита променяли Христа на злато… Константинопольский епископ Иоанн Златоуст (350–407), автор той редакции литургии, которую и ныне служат в Русской православной церкви, обрушился на иудеев с упреком, воскликнув: «Не удивляйтесь, что иудеев я назвал жалкими. Истинно жалки и несчастны они, намеренно отринувшие и бросившие столько благ, с неба пришедших в их руки. Воссияло им утреннее Солнце правды: они отвергли Его Свет, и сидят во тьме, а мы, жившие во тьме, привлекли к себе свет и избавились от мрака заблуждения. Они были ветвями от святого корня, но отломились: мы не принадлежали к корню, но принесли плод благочестия. Они, с малолетства читая пророков, распяли Того, о Ком возвещали пророки: мы же не слышали Божественных глаголов, но Тому, о Ком предсказано в них, воздали поклонение. Вот почему жалки они (евреи); ибо тогда как другие восхищали и усвоили себе блага, им (иудеям) ниспосланные, сами они отвергали их» («Против иудеев»). Хотя, на наш взгляд, он излишне несправедлив к евреям, ибо знаем, что и другие народы не только не принимали учения Христова, но и одно время всеми доступными мерами боролись против него и его адептов (старые и новые «язычники»).

Однако все эти моменты, безусловно, скорее являются следствием более глубокого и серьезного противостояния двух вер, двух религий. Надо бы встать на позицию иудеев. Мы не говорим здесь о священниках, синедрионах и т. д. и т. п.(хотя ведь и они – тоже люди), но о простых верующих евреях. Ведь к тому времени у них уже был свой бог – и это Яхве. В самом начале эпопеи евреи и христиане, при всех различиях обрядовой и бытовой нормы, верили в одного и того же Бога. Евреи, строго соблюдая предписания их закона, могли надеяться еще и на заступничество Христа. Христиане тоже вели себя достаточно скромно, не претендуя на единоличную власть. Для ортодоксальных евреев все было ясно и понятно: Яхве – Бог, Христос – человек, хотя и совершенный, божественного ранга. По всему христианскому миру зазвучал призыв (в 40-е гг. II в. н. э.): «Помышлять о господе Иисусе словно о Боге».

Но что это означало для верующих евреев? Только одно – «призыв к восстанию против Яхве». Тем самым христиане словно говорили: «Ниспровергайте языческих и иудейских богов, поклоняйтесь нашему – истинному Богу, Христу!» Конечно, это вызывало бурный протест у иудеев. И те высмеивали рассказы о непорочном зачатии Иисуса Девой Марией, называя это «эллинскими баснями». Один из участников такого спора между иудеями и христианами возмущенно заявлял: «В эллинских мифах уже рассказывалось, будто Персей был рожден девой Данаей, в которую (однажды) проник, обратившись в золото, тот, кого они называют Зевсом. Постыдились бы повторять подобное! Лучше признайте поскорее, что Иисус, будучи человеком, человеком и рожден. И уж если хотите доказать, будто он – Христос, утверждайте, что он удостоился избрания во Христа за жизнь законную и совершенную, иначе, подобно грекам, будете обличены в безумстве». Кстати, согласно верованиям иудеев, будущий Мессия должен был быть человеком. Видимо, продолжением этих древних споров стал нашумевший роман «Код да Винчи», в котором автор утверждал, что Иисус Христос якобы женился на Марии Магдалине. Дерзкая фабула заставила Ватикан выступить с резким осуждением действий «новых еретиков», покусившихся на «невинность» самого Христа.

Ортодоксальный иудей был вовсе не глуп. Он прекрасно понял, что те, кто провозглашал Иисуса богом, создали в Его лице очень серьезного конкурента богу иудеев Яхве. Поэтому и споры становились все более яростными. В свою очередь, сторонники христианства стали изображать иудейского Яхве темной и злой силой, с которой благой, светлый Христос не имел и не имеет вообще ничего общего. Маркион, богатый малоазийский судовладелец, обрушился и на Бога-Отца (II в. н. э.), назвав его «виновником зла, жаждущим войны, непостоянным в намерениях и противоречащим самому себе». Более умные и образованные представители христианства, наподобие грека Иустина, прозванного Философом и Мучеником, как-то еще пытались найти выход, ища компромиссы в ветхозаветных книгах («Бытие» и «Исход»). Однако все равно получалось, что в ветхозаветной истории действовали как бы два бога – Творец Саваоф и Христос, то есть «действовали два разных бога, и это, по существу, подтверждало правоту иудеев, упрекавших христиан в отказе от единобожия».

Еврейская элита (в целом люди образованные и неглупые) была слишком рациональна, прагматична и трезва, чтобы всерьез поверить в какие-то, как иным казалось, нелепые россказни или призывы. Правда, нельзя не отметить, что некоторая часть еврейства попыталась воспринять возвышенные идеи христианства. Показателен уже тот факт, что погребение Христа стало делом тайного его ученика – Иосифа Арамейского… По словам всех четырех евангелистов, Иосиф был человек богатый и занимал видное и высокое общественное положение. Марк (15:43) и Лука (23:50) называют его советником. Это могло означать, что он являлся одним из членов Синедриона. Иосиф не принял участия в судилище над Иисусом и, будучи тайным учеником Иисуса, «тоже ожидал Царствия Божия», но ортодоксальных и свирепых евреев Синедриона он, видимо, побаивался. Однако в час, когда Иисус умирал на кресте, Иосиф отважно обратился к Пилату за телом Иисуса. Тот хотя и был удивлен услышать такое из уст члена Синедриона (конторы, что с пеной у рта добивалась казни Иисуса), но узнав, что «царь» умер, приказал выдать тело. Иисуса похоронили в новом гробу. Другой тайный ученик Христа, Никодим, беседовавший с Христом, впоследствии пытавшийся его защищать в Синедрионе, после смерти принес к телу на большую сумму благовоний. Они вместе с Иосифом помазали и погребли тело Христа. Так два богатых еврея попытались искупить вину кагала. И первым христианским писателем и теологом был иудей Павел из г. Тарса. Как видим, борьба иудеев с христианами, как сегодня бы сказали, носила сугубо идейный и мировоззренческий характер. Хотя за теоретической подкладкой, как и за всеми идейными спорами, скрываются вполне земные, материальные и практические интересы.

Первая значимая христианская община сформировалась в Иерусалиме. Так писал Лука в «Деяниях Апостолов». Подлинное имя и место рождения Луки Грека неизвестно, хотя иные считают, что он мог быть родом из Македонии или Сирии. Лука, живший в I в. н. э., дает довольно подробное изложение жизни Иисуса и историю зарождения христианской общины. Видимо, оно несколько приукрашено, но таковы почти все исторические труды апологетов того или иного учения: «И они постоянно пребывали в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах. Был же страх на всякой душе, и много чудес и знамений совершилось через Апостолов в Иерусалиме. Все же верующие были вместе и имели все общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого. И каждый день единодушно пребывали в храме и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца, хваля Бога и находясь в любви у всего народа. Господь же ежедневно прилагал спасаемых Церкви». На такого рода братские трапезы («агапы») собирались все члены общины, повторяя слова и жесты Иисуса Христа: «Сие есть тело Мое, которое за вас предается, сие есть кровь Моя, кровь Нового Завета»». Община христиан была более открыта, чем подобные же собрания кумранитов в Кумране.

Но все эти исключения не опровергают основного положения – враждебности массы евреев христианству. Возможно, причиной тому их мирская гордыня. Хорошо же известно, что они не любят ни с кем делить ни власть, ни деньги, ни богов, ни женщин… Как заметил в книге «Правдивое слово» Цельс (II в. н. э.), хотя они и последовали когда-то за Иисусом, но так как ими всегда руководил дух мятежа, евреи, «если бы все люди пожелали стать христианами, то эти не пожелали бы уже (оставаться христианами)». А уже в современную эпоху австрийский философ О. Вейнингер выскажется еще более категорично и даже в известном смысле революционно: «Христианство есть абсолютное отрицание еврейства». Наиболее полно смысл этой фразы, видимо, был выражен не в католицизме, а в православии.

Говоря о зарождении христианства в Галилее, он же признает: Ренан писал, что в начале нашей эры Иудея была самой невежественной страной известного тогда мира, Галилея – самой невежественной страной в Иудее, тогда как в самой Галилее «те плотники и рыбаки, среди которых появился свет нового учения, принадлежали к самой невежественной части населения». Но ведь именно там явился Мессия.

Полагаю, тайна эта – в постоянной готовности осмыслить и понять судьбу человечества и свою собственную. Тайна и в том, что все же из недр еврейского народа вышли Христос и пророки, люди, которые, по словам Иеремии, не только возвещали бедствия, но готовы были дерзко пойти против ошибочного, хотя бы и общепринятого течения мысли… Конечно же, Израиль не был «первым, давшим форму крику народа, жалобе бедного, упорным требованиям тех, которые жаждут справедливости» (Ренан). Задолго до него были крики многих и многих несчастных, которые отважно выступали против гнета тирании и несправедливости на заре человеческой истории. Однако не будем забывать, что в истории именно еврей Иисус, божественный чародей, смог привлечь внимание народа к идеям справедливости и гуманизма. Он сгусток «еврейской совести», которой с годами, похоже, становится в них все меньше и меньше.

Иисус стал тем бунтарем, который с помощью слова (резкого и гневного) и веры задумал опрокинуть гнилую систему фарисеев власти, этих первосвященников и аристократов. Пусть его гнев порой фанатичен, но в высшей степени справедлив. Он угоден судьбе и истории! Ренан прав, оправдывая резкость Мессии: «Но следует ли упрекать его в этом? Никакая революция немыслима без некоторой резкости. Если бы Лютер или деятели Французской революции должны были соблюдать правила вежливости, не совершилось бы ни реформации, ни революции. Надо радоваться, что Иисус не имел дела ни с каким законом, карающим за оскорбление целого класса граждан. Фарисеи были бы неприкосновенны». Это же скажем о наших фарисеях во власти, желающих убрать саму память о Революции. Однако эта новая революция уже у порога, и власть уже не в состоянии остановить ее ход.

Но в равной мере несправедливо обрушивать на евреев те обвинения и пороки, которым подвержены и другие народы и страны (зачастую еще в большей степени). Известно, что строгий монотеизм запрещал евреям суеверия, заклинания и т. д. и т. п. При этом обряды и жертвоприношения в Израиле сопровождались исповедью, которая ставила своей целью услышать голос сердца. Большая часть пророков – от Самуила до Исайи, Михея, Иеремии и Иезекииля – выступали против жертв, которые, как считали они, не угодны Богу. Ведь ему угодно, чтобы люди «перестали делать зло, а делали добро, чтобы они искали правды, спасали угнетенных, защищали сироту, вступались за вдову». Другое дело, что эти благие призывы пророков часто падали в пустоту. Ведь сердца сильных мира сего глухи к таким обращениям. Однако даже по сравнению с греками, ярыми поборниками демократии, евреи выглядят в этом плане не худшим образом. Известно же, что в Греции великие философы признавали за государством право лишать жизни неспособных к труду стариков и хилых детей, считая, что те могут стать бременем для общества. Только император Адриан лишил рабовладельцев права умерщвлять своих рабов. Даже великий Катон, «образец добродетели», отстаивал право наказывать рабов смертью, рассматривая их наравне со скотом. Рабу надо дать минимум корму, чтобы тот быстро не издох. Более гуманно вели себя евреи (по крайней мере, в теории). Закон Моисеев воспрещал умерщвление рабов под страхом смертной казни, в то время как хваленое афинское законодательство («демократия») налагало на виновного в таком преступлении лишь религиозное покаяние. В Греции свидетельские показания от рабов получали с помощью пыток. В Израиле же пытки среди своих, видимо, были неведомы.

Законы Моисея, нельзя не признать, имеют немало разумных и гуманных положений… По тем законам раб, которому его господин нанес какое-либо увечье, должен был получить свободу. Закон возбранял и выдачу беглого раба своему господину. Согласно закону все евреи должны были осуществлять благотворительные мероприятия в отношении бедняков. В Риме же только во времена императоров стали возникать подобные благотворительные общества (кстати, по примеру, поданному христианскими и еврейскими общинами). Если судить по букве Закона, евреи лояльно относились даже к инородцу, если тот отказывался от идолослужения и придерживался нравственных заповедей – не красть, не грабить, не убивать и т. д. Хотя не думаю, что в реальной жизни инородец был равен еврею. Особенно если учесть известный факт: патриархи еврейского народа Авраам, Исаак и Иаков четко следовали расовым критериям – жениться и выходить замуж надо только за сородичей! Указания Талмуда говорят о многом. Хотя законы для всех декларировали равные права. «Закон один и одни права да будут для вас и для пришельца, живущего у вас» (Чис. 15: 16). С другой стороны, у других древних народов, как мы знаем, не только инородец, но часто и их же соплеменник, если он состоял подданным другого государства, или не принадлежал к гражданам, по сути дела оказывался совершенно бесправным. В ходе военных действий следовало придерживаться гуманных установок (в теории). При взятии приступом города рекомендовалось оставлять бегущим выход. Взятые в плен у противника женщины не должны были служить удовлетворению похоти победителей. Запрещалось срубать вокруг осажденных городов плодовые деревья. Нужно было проявлять мягкость даже к животным, предоставляя им для отдыха один день в неделю. Глядя на подобный гуманизм, казалось, все должны были благословлять, молиться на иудеев и на Моисея. Но зная действительность, трудно поверить в эти ангельские установки. Даже в статьях «Энциклопедического словаря» Ф. Брокгауза и И. Ефрона (под редакцией Н. Бухарина и О. Шмидта), где евреи представлены в самом наилучшем свете, говорится: «Нужно, однако, помнить, что возвышенные идеи о Боге, нравственности и гуманности явились результатом долгой тысячелетней истории народа, что идеи эти долгое время не были общепризнанными и что громадное большинство народа весьма долго вовсе не применяло их к жизни». Известно, что дорога в ад вымощена благими намерениями. На одного доброго самаритянина среди них, пожалуй, приходится трое Савлов и разбойников вроде Варравы.

Главная проблема существования их как нации состоит в том, что внутри их племени (так же, как и среди прочих) правят различные боги и законы. Одни законы – Христовы, другие – сатанинские… Историк М. Назаров писал в статье «О «слабости» и силе христианства (Неоязычество и еврейский вопрос)»: «И в своем лучшем меньшинстве (апостолы и первые христиане) евреи осуществили свое (великое. – Авт .) призвание – для всех людей, передав свое избранничество всему христианскому миру: «Если же вы – Христовы, то вы – семя Авраамово и по обетованию наследники»» (Гал. 3:29). Поэтому под именем «Израиль» в Священном Писании, уже применительно к новозаветному периоду, понимается уже вся Церковь, все христиане. (Напрасно поэтому языческие критики христианства негодуют: «почему Израилю обещано все, а другим ничего?») Однако основная часть еврейского народа, и прежде всего, полагаю, руководители, не поняли своей вселенской избранности и истолковали ее именно язычески-националистически, все еще ожидая своего земного мессию, царя израильского, который «по обетованию» возвысит Израиль для господства над всеми народами (в этом ожидании и заключается главный смысл иудаизма). Этим еврейским ожиданием мессии и воспользуется антихрист, подготовка воцарения которого (для большинства людей бессознательная, из-за утраты верных христианских критериев) как раз и происходит в современном западном мире, подпавшем под иудейские деньги и идеалы… Как мы знаем, все это случится в конце времен – тогда сами евреи ужаснутся тому, кого ждали, и их праведный «остаток» обратится ко Христу. Когда это будет – знать не дано. Но воистину судьба еврейского народа – «религиозная ось мировой истории», на полюсах которой, как зеркальное отражение, стоят Христос и антихрист»… Кого больше? Кто победит? – вот вопрос. Хотелось бы победы первого, или, как скажет Х. Борхес в «Письменах Бога»:

Израиль
Он, бывший заключенным и изгоем,
он, обреченный на судьбу змеи —
хранительницы мерзостного клада,
он, Шейлоком оставшийся для всех,
он, преклоняющийся до земли,
чтоб вспоминать о прежних кущах Рая,
слепой старик, назначенный свалить
колонны храма,
лицо, приговоренное к личине,
он, все же ставший, всем наперекор,
Спинозою, Бал-Шемом, каббалистом,
Народом Книги,
Устами, славящими из глубин
Божественную справедливость неба….

Именно учительская и пророческая жилки в иудеях, которые долгое время сохранялись и даже окрепли по прошествии стольких столетий, представляются нам одной из лучших их черт, их национально-логической особенностью. Они стремились к знаниям и учились при любых условиях… Шеллинг в «Истории Маймона» писал: «Его сильнейшим стремлением была жгучая, заложенная в его способности к учению жажда знания, в тех условиях, в которых он жил, не получившая никакого настоящего удовлетворения: он не знал ничего, кроме Талмуда и Ветхого Завета, не понимал никаких других языков, кроме еврейского и жаргона своей родины, смешанного с польским и литовским. Побуждаемый духовным голодом, любознательный мальчик искал книг, из которых он мог бы узнать что-нибудь о природе действительных вещей. Среди немногих еврейских книг своего отца он нашел одну хронику и астрономию. Днем он не смел читать ничего, кроме Талмуда; по вечерам, в каморке бабушки, с которой он должен был спать в одной общей кровати, он при свете лучины читал книгу по астрономии и из нее добывал себе первые представления о земле и небе, о фигуре глобуса и об астрономических сферах». Правда, они не смогли установить теоретической системы воспитания (К. Шмидт). Но на наш взгляд, это скорее позитив, нежели существенный их недостаток; ведь стремление к живой жизни – это положительное качество еврейства.

Известна роль евреев и в передаче славянам текстов Священного Писания. Митрополит Московский и Коломенский Макарий, говоря о переводах Священного Писания (Евангелия и Псалтыри), подчеркивал, что святой Кирилл, остановившись в Корсуни на пути своем к хазарам, «научися ту жидовстей беседе и книгам». Поэтому в споре о том, к кому и куда обращать глас – к толпе или к избранным слоям, к русскому народу или к экономическим бандитам из так называемых «элит», – мы на стороне тех, кто не боится идти в народ и к своему народу… Дион Хризостом, полагаем, был прав, утверждая, что «не всякая масса лишена стыда и слуха, и не всякого сборища надо избегать». В служении просвещению есть высший смысл.

С давних времен было два подхода к системе образования и воспитания. Один подход – элитарный. Его смысл – образовывать надо лишь умных, богатых и знатных, а уж вовсе не «чернь», ибо та все равно ничего не разумеет. Другие считают – обучать надо как можно больше людей. Скажем, рабби Натан разъяснял различия между этими подходами: «Школа Шаммая говорит так: учить должно лишь человека умного, смиренного, благородного происхождения и богатого, а школа Гиллеля говорит: учить должно всех людей (всех без исключения), ибо в Израиле было много грешников, которые приблизились к изучению Торы и стали праведными, благочестивыми и годными». Такие же два разных подхода к образованию сохраняются и по сей день в России. Еще недавно можно было сказать о нас, великой России, словами Сенеки: «Всякое учение заброшено, и преподаватели свободных искусств председательствуют в пустыне в отсутствии публики. Безлюдье в школах риторов и философов, зато многолюдье в кабаках» (и у блудниц). Толпе больше по нраву цирки и театры, концертные площадки и арены, где проще найти выход инстинктам, порой грубым и низменным. Большая часть людей несовершенна. Сегодня в России актуально звучали бы слова Филона: «Но что пользы от речей, если одни думают при этом о путешествиях и торговле, другие – о земледелии и доходах, третьи – о почестях и политике…» Яростно и неистово идет сегодня борьба за Народ, за его головы и сердца, ибо на кону все богатства мира, в миллиарды раз превышающие сокровища иудейского Храма. Пробудится ли он?!

Французский писатель и епископ Ж. Боссюэ (1627–1704), рассматривавший историю как осуществление воли Всевышнего или провидения, заметил, говоря о дальнейшей судьбе евреев: вот странно – уже не видно остатков ни древних ассирийцев, ни древних мидян, ни древних персов, даже древние греки и римляне вроде бы сошли на нет. След их потерян, ибо смешались они с иными народами. А вот иудеи, которые подпадали под их господство и были их добычею, всех их пережили. Их бережет сам Бог. Всех держит в ожидании того, что он надумает предпринять с остатками их «несчастливого, некогда любимого народа».

Не знаю, прав ли Боссюэ, или Бердяев, сказав, что еврейский дух по сей день сохраняет «основные особенности, роднящие его с духом древнего Израиля». Так ли это, не знаю… Ясно одно: судьба евреев и их будущее – в их же собственных руках. К счастью, у нас есть преимущество перед теми, кто жил не только тысячи лет, но и всего пару сотен или сотню лет назад. У нас больше и артефактов, позволяющих объяснять прошлую историю на базе новых находок. Мы можем и должны стать не только «пророками, предсказывающими назад». Развитие наук идет быстро. Подобно тому как под напором бешеных потоков воды порой обнажаются глубины земли, так в нашем прошлом и нынешнем вскрываются такие пласты бытия, которые, казалось бы, навечно, навсегда будут скрыты за семью печатями и тысячами запоров. Свой вклад в исторический прогресс вносят, разумеется, и евреи, хотя, по мнению Фаррара, «гений иудейского народа совершенно противоположен тому, что мы теперь называем историей». Однако было бы несправедливо лишать евреев их истории, да это и невозможно. Потому мы включили их в мировой исторический процесс как важную, полезную и, смею надеяться, созидающую силу. Пусть критика послужит им лекарством для новых заветов и свершений.

В истории Израиля, как и в Священном Писании, видны не только «его мудрость, но чаще тирания, моральный упадок как царей, так и их подданных, проблески восточной пышности при политических и военных успехах, но чаще иноземные вторжения и изгнания на чужбину». Настороженно следует вопринимать их страсть к политиканству, эгоизму и ростовщичеству. Хотя корни философии приспособленчества, видимо, лежат в вековом отчаянии евреев, накопленном за годы тысячелетнего плена, гонений и подчинения. Это не могло не наложить отпечатка на мировоззрение и нынешних поколений. Может, они и впрямь «настолько извратили человечество», что теперь христианин уже не может не чувствовать себя «анти-иудеем»? А может, все наоборот: и спасение придет от иудеев?! Отсюда вековечный спор о Сионе, обособляющий, раскалывающий всех, включая самих евреев. Но все наши страдания и муки порождены нашим поведением и отношением к миру. «Кроме писателей-евреев, есть другой – Некто, строгий, беспристрастный. Он написал без лести обвинительный документ против тех, кого любил» (кого любил и кого ненавидел в строках Священного Писания).

Израилю
Ничто не ново под луною:
Ни бремя горестных забот,
Ни богоизбранный народ,
Живущий странною мечтою, —
Что семя жизни даст Исход;
Он обессмертит целый род
Под иудейскою звездою…
Ничто не вечно под луною…
В. Миронов

В то же время есть в евреях страсть и мудрость, что движут миром… Им присуща хокма (евр. – мудрость), та глубинная внутренняя мудрость, что родилась прежде их века, обойдя круг небесный и земной, утвердившись во всяком великом народе (в том числе в Сионе). Они могут любить и ненавидеть, умеют брать ответственность, они инициативны и быстро взрослеют. Моисей уже в 12 лет решил оставить дворец дочери фараона, Самуил в те же годы услышал голос, призвавший его к пророческому служению, а Соломон обнаружил все признаки мудрости. Согласно их верованию в 5 лет еврейский мальчик обязан хорошо изучить Св. Писание (Микру), в 10 – Мишну, в 13 – Талмуд, в 18 он должен жениться, в 20 обрести богатство, в 30 – силу, в 40 – благоразумие. А в 50, сделаем предположение, стать настолько «глупым», чтобы изменить этот гнусный и прекрасный мир… Восславим их трудолюбие и упорство, осудим жестокость, алчность и цинизм. Среди них есть святые и пророки, мученики и мудрецы, есть люди высочайшего мужества, истинные патриоты (в том числе в России), а есть, разумеется, низкие негодяи, подлые мерзавцы, отъявленные предатели и трусы. Всё как у всех. Поэтому мы советовали бы с осторожностью относиться к крайним точкам зрения, высказанным в отношении евреев самыми известными историками и писателями.

Ренан сказал: «Лучшие из людей были из иудеев; худшие из людей были также из иудеев. Странный народ, поистине отмеченный клеймом от Бога…» Или как говорил о них же немецкий философ Ницше: «Евреи – это самый замечательный народ мировой истории», они же вместе с тем и «самый роковой народ всемирной истории» («Антихрист»). Хотя и в России видим подтверждение этих слов: пожалуй, тут можно найти удивительный синтез еврейского гения, оборотистости и таланта, и столь же поразительное смешение цинизма, алчности, бессовестности, подлости и жестокости. Возможно, именно в России обрела свое пристанище лучшая, одареннейшая часть еврейства, но и самая мерзкая и гнусная ее половина. Кто же доскажет до конца историю евреев и русских? «Мы думали, он спасет Израиль», – говорили ученики Христа в Евангелии от Луки. Не спас – не смог или не захотел?! Полагаю, что Яхве и Христос не помогут не им, ни нам, если мы не предпримем для этого серьезнейших усилий.

Мы убеждены, что будущее Палестины, Сирии, Ирака, Ирана, Израиля, Египта и Аравии каким-то образом будет связано с судьбой России, ибо многие важнейшие дороги древней истории ведут через священные земли. И даже самые смелые экстраполяции иных ученых, говорящих о том, что местом развития русского народа в библейский период был Ближний Восток, территория нынешних Иордании, Сирии, Палестины, Израиля, и Христос говорил «как бы на русском языке» (Вашкевич), уже не кажутся нам фантастическими, неожиданными. Ведь нашли же археологи на берегах Дона кубок из Иудеи, которому тысячи лет…

Согласно преданию, Святой Дух должен изменить сынов Израилевых, сделать их чище, лучше, человечнее, честнее. Пророки говорят: «Изыму у вас каменное сердце, и дам вам сердце, чтобы знать меня, и вложу в вас мой Святой Дух». Что же должен предпринять еврейский народ? Как достичь обновления? Как, говоря словами С. Н. Трубецкого, «вынуть каменное сердце Израиля» и дать ему новое, щедрое и живое? Может, надобно вернуться к благородным началам своих пророков? Нужно большего достигать и меньше выделяться. Надо подавить свою алчность и гордыню, поверить в Россию – более быть, чем казаться… Волею судеб половина Мирового Еврейства обрела пристанище в США, Европе, Израиле, другая половина (и далеко не худшая) – в России. Перед ней, думаю, стоит особая миссия. Возможно, скоро откроется воля Господа для мира и России. Народ рассеяния обязан будет подчиниться ей: когда Господь (вместе с 12 апостолами на 12 престолах) будет судить 12 колен израилевых. С кем нынешний еврей решит пойти в будущее: с их иудами или же с их пророками, христами – это вопрос вопросов. Выбор теперь – за самим еврейским народом!

И в заключение (скажу): такой я человек, что если ситуация безвыходна, путь тесен и я не нахожу иного способа преподать доказанную истину, чем тот, который подойдет одному достойному и не устроит десятки тысяч невежд, я предпочту поведать это ради него одного, не обращая внимания на хулу со стороны этого множества народа; я буду настаивать на том, чтобы спасти этого единственного достойного от того, в чем он запутался, и в его растерянности укажу ему путь, пока он не достигнет совершенства и обретет покой….
Маймонид. Путеводитель растерянных

Ни в философии (за исключением, может быть, Спинозы), ни в науке, ни в искусстве евреям руководящей роли не принадлежало. Это не свидетельство против одаренности еврейского народа, ибо из него выходили древние пророки, в его среде появилась Библия и его гений отразился в Каббале. Но еврей, как и человек всякой другой культуры, может создавать великое и оригинальное только в сфере своей же культуры, а никак не в отрыве от нее…
Л. П. Карсавин. Россия и евреи

Г. Доре. Жертвоприношения Каина и Авеля

Мы не будем полемизировать с известными утверждениями Вл. Соловьева, Н. Бердяева и пр., как то: «Израиль привлек к себе богоявления и откровения… Вот почему еврейство есть избранный народ Божий, вот почему Христос родился в Иудее». Хотя нам понятно желание евреев проследить корни их цивилизации в глубь времен, во II тысячелетие до н. э. и далее. Однако если свидетельства финикийской культуры оставили заметный след (в колониях), то от евреев (материально) осталась лишь груда монет позднейшей эпохи и изображения ряда культовых принадлежностей (скажем, на арке Тита в Риме). Единственный источник описания их быта – поздние письменные свидетельства. Дикость и темноту первых евреев признавал В. Розанов: «На этих полосках земли, которая пока еще никому не понадобилась, – бродили евреи. С робостью взирали они на старый Египет, могущественную Ассирию, изумительных финикиян. Они были всех темнее, дичее, первобытнее». Ну, об их главном историческом призвании (каковое – делать деньги) мы поговорим позже. Однако теперь надо сказать о первых их шагах в истории. Ведь русские, имеющие на своей территории один из самых могущественных еврейских центров влияния, крайне робко касаются этой темы. Разве что А. И. Солженицын в книге «Двести лет вместе» честно сказал: «Я и думать не смею касаться четырех-трехтысячелетней глубины еврейской истории, уже внушительно наслоенной в стольких книгах и в бережных энциклопедиях». При этом он же отметил, что нынче чаще встречаются односторонние укоры, говорящие либо «о вине русских перед евреями», либо «об извечной испорченности русского народа». Итогом его раздумий стал интересный труд.

Кто же такие евреи? Группа западносемитских племен, выселившихся из месопотамских степей в сирийско-аравийскую полупустыню. Предки Авраама жили на равнине Сеннаар… Первоначальная же история Израиля (в догосударственный период) протекала на землях Месопотамии, Палестины и Египта. Их пребывание в Южном Двуречье иные называют «инкубационным периодом в истории евреев». Российские историки В. А. Сафронов и Н. А. Николаева разработали систему хронологии, реконструирующую (на основании данных лингвистики и археологии) историю Израиля и сопредельных государств на протяжении восьми тысяч лет. Догосударственная история Израиля насчитывает в общей сложности примерно шесть тысячелетий. Авторы признают правомочной и верной данную в Ветхом Завете модель происхождения языков и народов из одного центра (ностратический ареальный союз), откуда якобы и выделились народы после Потопа (Быт. 10). «Потоп как причина разделения народов почти соответствует данным науки, поскольку потоп в конце IX тыс. до н. э. стал причиной перехода к производящей экономике как праафразийцев, так и праиндоевропейцев; (потоп) способствовал объединению афразийцев, прасемитов, ранних праиндоевропейцев в ареальный союз в VII тыс. до н. э. Локальный месопотамский потоп в IV тыс. до н. э. привел к перемещению шумеров с юга на север, в Верхнюю Месопотамию, задел прасемитов и вызвал их миграцию в Южное Двуречье. И тот, и другой потоп провоцировали этнические процессы. В Ветхом Завете они слились в одно событие…»

Нам не хотелось бы обвинять предков евреев в недобросовестности. Мифы всех народов мира (без исключения) являются фантастическим смешением реальности и поэтической фантазии. Потому даже вставки, добавления или домыслы переписчиков и творцов Библии далеко не всегда носят корыстный религиозно-идеологический характер. В обычае народов – разукрашивать прошлое всевозможными историями, мифами и чудесами. Ум компенсировал горечь жизни красивыми мечтами… В поздние времена еврейская фантазия вдохновенно разукрасила легенду о Потопе нелепыми деталями. «Эти подробности, – пишет Дж. Фрезер, – очевидно, должны были удовлетворить любопытство или польстить вкусам выродившихся поколений, неспособных оценить благородную простоту библейского рассказа. Среди этих ярких и вычурных дополнений к древней легенде мы читаем о том, как легко жилось человеку в допотопные времена, когда урожаем от одного посева люди кормились сорок лет подряд и когда они могли колдовскими средствами заставить служить себе солнце и луну. Вместо девяти месяцев младенцы находились в утробе матери всего несколько дней и тотчас же после рождения начинали ходить и говорить и не боялись самого дьявола. Но эта-то привольная и роскошная жизнь отвратила людей с пути истинного и вовлекла в грехи, больше всего в грех алчности и распутства, чем был вызван гнев бога, решившего истребить грешников посредством великого потопа». У евреев существует и превеликое множество иных преданий, что противоречат Библии и «признаны ложными» (Вольней).

Видимо, где-то около 2000 г. до н. э. часть евреев оставила вавилонский город Ур, что находился на левом берегу Евфрата… Речь шла о племенах, перешедших через Евфрат и пришедших в Палестину (арамейцы и евреи). Библия назвала Фарру (отца Авраама) и его семью словом «ибри» (евреи), то есть «пришедшие с другого берега». Немало сведений о них есть в Библии. «И взял с собой Авраам Сару, жену свою, Лота, сына своего, и все имение, которое они приобрели, и всех людей, которых они имели в Харране; и вышли, чтобы идти в землю Ханаанскую, и пришли в землю Ханаанскую» (Быт. 12: 5–9). Часть из них затем осела к востоку от Мертвого моря, смешалась с местным населением, при этом создавая племенные союзы. Евреи (ибри) – скотоводы. Египтяне называли их еще «хабиру» (или разбойниками). В этническом плане народ-переселенец был составлен из представителей различных рас: тут был представлен шумерийский тип (выходцы из Ура халдейского) – низкорослые, коренастые, с рыжеватыми волосами и тонкими губами; о пребывании в Египте свидетельствует негроидная смесь; высокие, стройные, с прямым носом и узким лицом – это чистые семиты, результат смешения с древними арабами (халдеями). Большую их часть составлял так называемый арменоидный тип, преобладавший в Ханаане, Сирии и Малой Азии. Он-то преимущественно и считается еврейским. Евреи представляют собой не только блуждающий суперэтнос, но и весьма пестрый и многоплеменной тип людей.

Итак, предки евреев после прихода из Месопотамии и краткого пребывания в Палестине (из-за голода и отсутствия свободных плодородных земель) двинулись в Египет, где они вынуждены были выполнять строительные работы и ряд повинностей, пока их не вывел из «египетского плена» их вождь Моисей. Предание это пока не нашло письменных или археологических подтверждений. Более или менее достоверно то, что племена эти организовались в некий союз на севере Синая к XIII в. до н. э. Общим их культом стал бог Ягве (Яхве). Союз племен нарек себя именем «Израиль» (т. е. «Сражающийся бог») и начал вторжение в Палестину. Там их встретило местное население (ханаанеяне-амореи), издавна жившее в тех долинах и городах.

Видимо, оккупируемый кусок земли (350 км в длину и 100 в ширину) евреям очень приглянулся. Ханаан в Библии они именуют страной, текущей молоком и медом. Тут находились главные торговые пути, соединявшие Египет и Месопотамию. Понятно, что данный регион испытал на себе заметное влияние Египта. Ханаан упоминается и в надписях фараонов, которые воевали против него и направляли свои войска через эти территории далее, в Сирию и т. д. Сохранились названия городов, имена правителей Ханаана в формулах египетских жрецов, в «черепках проклятий» времен XII египетской династии. Начало городской цивилизации Ханаана ученые относят к докерамическому неолиту, а древнейший город Ханаана – Иерихон, по словам ряда еврейских историков, основан в шестом, а возможно, даже в седьмом тысячелетии до н. э. По мнению других, Иерихону более 10 тысяч лет и он на 4,5 тысячи лет старше пирамид.

Население Ханаана в этническом отношении принадлежало к группе западных семитов. Археологические раскопки обнаружили тут крепостные каменные стены, общественные здания и развитую материальную культуру. Город сей на две тысячи лет древнее какого-либо другого известного населенного пункта в этом регионе. Согласно Книге Иисуса Навина, Иерихон был первым захвачен израильтянами в земле обетованной. Однако вызывает некоторое удивление то, что никаких фортификационных сооружений позднего бронзового века (ок. 1550/1500—1200 гг. до н. э.) тут не обнаружено. Возможно, дело в том, что взявшие сей город евреи прокляли тех, кто решится восстановить разрушенный ими град. Однако он был восстановлен при Ахаве, а затем при Хасмонеях и Ироде, но в дальнейшем пришел в запустение. Город был взят у Иордании израильской армией во время шестидневной войны (1967).

Точные спортивные прогнозы от лучших капперов рунета.