С ростом земледельческого населения в предгорьях часть его стала уходить все далее в глубь степей. По мере того как подобные родоплеменные группы удалялись от районов более или менее обеспеченного дождевого или ручьевого орошения, в их хозяйстве все большее значение приобретал выпас скота, а посев ячменя и полбы, как экономически менее надежный, играл все более подсобную роль. Однако, не одомашнив еще ни коня, ни верблюда, скотоводы не могли совершать далеких сезонных перекочевок, необходимых для восстановления травяного покрова на пастбищах, и вообще они не могли еще слишком далеко отходить от воды. Да и земледелие они обычно не совсем забрасывали. Когда же в результате хищнического скармливания овцам скудных южных степных пастбищ или после какого-либо периода катастрофических засух выпас скота в данном районе становился невозможным, скотоводы массами переселялись на другие места. Так в течение VIII-VI тыс. до н. э. совершалось расселение афразийских племен.

Хотя эти относительно подвижные скотоводческо-земледельческие племена еще не были истинными кочевниками, мы вправе все же говорить об отделении земледельцев, сидевших на орошенных землях, от скотоводов-полуземледельцев степей как о первом великом разделении труда. Между земледельцами и скотоводами уже тогда установился обмен; впрочем, он был необходим и раньше — ведь уже в позднекаменном веке ни одна группа людей не могла обеспечить себя всем необходимым ей без обмена, предметом которого был, например, камень, годный для изготовления орудий (кремний, обсидиан). Такой камень на земле относительно редок. С открытием первых металлов (золота, меди, серебра) начался также и обмен металлов на различные ручные изделия, например ткани, причем обмен шел из рук в руки на значительные расстояния.

Прослеживается несколько путей развития древних классовых обществ, в зависимости от характера сочетания двух экономических секторов, которые, видимо, в это время еще зависели преимущественно от экологических условий.

Мировая художественная культура. Древний Египет. Скифский мир: Хрестоматия / Сост. И. А. Химик. — СПб.: Издательство «Лань», 2004. — 800 с.: ил. + вклейка (24 с.). — (Мир культуры, истории и философии). С. 20 — 21.

После смерти Дария I ему наследовал один из его сыновей— Ксеркс (486—465 гг. до н. э.). Уже в самом начале его правления началась борьба за престол. Ряд источников, сведения которых, видимо, восходят к Ктесию, сообщает, что соперником Ксеркса выступил его брат Ариамен, бывший правителем Бактрии. Однако между братьями вскоре было заключено соглашение, по которому Ариамен стал вторым лицом в государстве66. Скорее всего об этих же событиях сообщает и сам Ксеркс в известной надписи, получившей название Антидэвовской: «Когда я царем стал, была среди стран… [такая, где было] волнение. Потом мне Аурамазда помощь подал. По воле Аурамазды эту страну я сокрушил и ее на [прежнее] место поставил» (Xerxes, Pers., Н, 29—35). Возможно, что после соглашения между братьями в Бактрии происходили какие-то волнения, вызванные началом междоусобной борьбы и вскоре подавленные Ксерксом.

При описании правления Ксеркса Геродот упоминает крупного военачальника Масисту, также сына Дария, бывшего правителем Бактрии (Her., IX, 113)67. Около 479 г. до н. э. Масиста, оскорбленный Ксерксом, отправился в Бактрию «с намерением взбунтовать бактрийский округ и причинить царю величайшие беды» (Her., IX, 113). Ксерксу, однако, удалось убить Масисту еще по дороге в Бактры и предотвратить таким образом неминуемое, по мнению Геродота, отпадение бактрийцев и соседних с ними саков. Дело, разумеется, не в любви, которую, по словам Геродота, саки и бактрийцы якобы питали к Масисте. Сепаратистские стремления могущественной сатрапии делали ее удобной базой для выступлений против центральной власти.

Сепаратистские тенденции Бактрии проявились и при вступлении на престол Артаксеркса I (465—423 гг. до н. э.), занявшего трон после смерти своего отца Ксеркса (убитого в результате дворцового заговора). Брат Артаксеркса, правитель Бактрии Гистасп, также выступил с притязаниями на трон отца, что послужило причиной довольно длительной междоусобной войны. Согласно Ктесию, к которому восходят наши сведения об этих событиях, первое сражение с бактрийцами не дало решающего результата и лишь во втором они были разбиты якобы только потому, что во время битвы ветер дул им в лицо68.

Последние сто лет существования ахеменидской державы были периодом ее постепенного ослабления. Неудачные греческие походы, непрестанные дворцовые перевороты ослабляли государство, что приводило ко все большей самостоятельности отдельных сатрапий; некоторые из них отпали от Ахеменидов. Так, в начале IV в. до н. э. становится независимым Хорезм; видимо, отпала и часть индийских владений, присоединенных при Дарии I 69. В 30-х годах IV в. до н. э., в период, относительно хорошо освещенный источниками, Бактрией правил Бесс, родственник последнего Ахеменида — Дария III. Его влияние, по сообщениям источников, не ограничивалось собственно Бактрией. Он властвовал также и над согдийцами и индийцами, жившими на границе с Бактрией (вероятно, жителями западной части Гандхары), а саки выступали в качестве его союзников 70. Как и многие его предшественники, Бесс, последний ахеменидский сатрап Бактрии, пытался создать независимое владение в период, когда могущество центральной власти было окончательно сокрушено македонскими фалангами.

Примечания:

66 Olmstead, History, pp. 231, 232.

67 В списке армии Ксеркса, относящемся к 480 г. до и. э., упоминается глава бактрийцев Гистасп, а также глава согдийцев Азан (Her., VII, 64). В то же время Геродот говорит, что Масиста был бактрийским наместником. Возможно, что этот вельможа стоял во главе нескольких областей, которыми в свою очередь управляли лица, ему подчиненные. Как отмечалось выше, Согд обычно входил в одну сатрапию с Бактрией.

68 В этой литературной детали исследователи справедливо видят одно из указаний на пробактрийскую тенденцию Ктесия(см. Бартольд, К истории персидского эпоса, стр. 259).

69 Среди отрядов, сражавшихся на стороне Дария III у Гавгамел, не упоминаются индийцы, руководимые самостоятельным сатрапом. Лишь небольшие контингенты индийских народностей входили в состав войск, возглавлявшихся сатрапами Бактрии и Арахосии (Аrr., Anab., III, 8, 3). Следует согласиться с индийскими историками, видящими в этом указание на отпадение индийских владений Ахеменидов (ом. HCIP, II, 43).

70 «На помощь Дарию пришли индийцы, пограничные с бактрийцами, сами бактрийцы и согдийцы; над всеми ними начальствовал Беос, сатрап бактрийской земли. Их сопровождали саки, одно из живших в Азии скифских племен. Они не были подданными Бесса, а только союзниками Дария» (Arr., Anab., III, 8, 3). Показательно, что Арриан говорит о жителях стран, подчиненных Бессу, как о его подданных, а не Дария, противопоставляя им в этом отношении саков.

Источник:
Массон B.M., Ромодин В.А. История Афганистана. Т. 1. С древнейших времен до начала XVI века. М.: Наука, 1964. С. 70 — 71.

Флотилия начала свое плавание от г. Каспатура (по Геродоту), или Каспапура (по Гекатею), и спустилась по Индук его устью. Каспатур находился в земле пактиев (Her., IV. 44). По Гекатею, этот город находился на границе Гандхары и скифов (Hec.,Fr. 178). Возможно, что пактам — одно из племен, населявших территорию, объединяемую под названием Гандхары. Очень важно указание на то, что и акта и граничили со скифами, т. е. со среднеазиатскими кочевыми племенами. Это могли быть скорее всего саки Памира, где недавно были открыты богатые сакские погребения59. С другой стороны, то обстоятельство, что из страны пактиев начала свое плавание речная флотилия60, не позволяет отодвигать территорию их обитания далеко на север. Вероятнее было бы предполагать, что пактии обитали в горных районах к северу от р. Кабул, т. е. где-либо в пределах северного Афганистана61. Однако пока нет достаточных научных оснований для безоговорочного отождествления пактиев, упоминаемых Геродотом и Гекатеем, с той народностью, которая много столетий спустя выступила на исторической арене под именем афганцев (паштунов). Имя пактиев, случайно промелькнув в рассмотренных отрывках двух древнегреческих авторов, позднее не встречается в сочинениях древних историков и географов. Лингвистически это сближение не подтверждается. Интересная гипотеза была недавно выдвинута Э. А. Грантовским. Он предложил видеть в имени Paкçava, упоминаемом не позднее второй половины IV в. до н. э., название народности parsu, к которому, по мнению лингвистов, восходит самоназвание афганцев (pastūn) 62. Однако сами по себе поиски древнейших истоков того или иного этнонима не могут быть главным путем, по которому должно идти изучение этногенеза.

Как показывает топонимика Бактрии, Арахосии, Дрангианы и других областей, ныне входящих полностью или частично в состав Афганистана, на этих территориях в середине I тысячелетия до н. э. жило население, говорившее преимущественно на диалектах восточной группы иранских языков. На это указывает, в частности, широкое распространение элемента aspa «конь» (авестийское aspa, древнеперсидское asa, санскритское asva) в названиях племен и поселений (Зариаспа — прозвище Бактр; ариаспы, аспасии). Название столицы Арен — Артакаваны (Άρτακαυάν) — может быть объяснено как «артовское (светлое) поселение» (arta + avahana). Сурагона (Σουράγανα) в первой части имеет, видимо, древнеиранское sura ‘сильный’ (авестийское sura, древнеперсидское Фига). На распространение в Арахосии в IV—III вв. до н. э. восточноиранского языка, близкого языку Авесты, указывают и эпиграфические памятники. Видимо, существовал ряд местных диалектов (бактрийский, дрангианский и т. п.), но различия между ними были весьма незначительны 63. Эти древние восточноиранские племена и составляли ту основу, на которой происходило развитие ираноязычных народов, населяющих современный Афганистан. Весьма показательно, например, что по историко-фонетическим признакам бактрийский язык занимает место между согдийским, хорезмийским и парфянским, с одной стороны, и современным афганским — с другой. Однако это развитие было длительным и сложным процессом, и племена, обитавшие в середине I тысячелетия до н. э. в Бактрии, Арахосии, Дрангиане, были лишь отдаленными предками современного населения.

Как показывают лингвистические данные, в афганском глоттогенезе значительную роль сыграли сакские языки. В этом отношении интересно отметить, что уже в VI—IV вв. до н. э. оседлое население Паропамисад и западной Гаидхары входило в контакты с миром сакских племен и, возможно, к этому периоду, если не к более раннему, относится первое проникновение саков на территорию Афганистана 64. В этом отношении весьма интересно наличие в V—IV вв. до н. э. на территории Афганистана и соседних с ним областей топонимов, оканчивающихся на kanδā — kantā (ср. Ташкент, Яркенд и др.), которые могут быть связаны именно с сакской языковой группой 65.

Примечания:

58 Аристов, Об Авганистане и его населении, стр. 275.

59 Бернштам, Историко-археологические очерки, стр. 288—317. В этой связи интересно сообщение Арриана о том, что горный хребет Паропамисады, названный греками Кавказом, соединяется со скифским Кавказом (Arr., Апаb., IV, 5, 4).

60 Э. Херцфельд считал, что Каспатур находился в районе Аттока или Пешавара (Herzfeld, Zoroaster, vol. II, р. 661). Точка зрения Уильсона о том, что этот город находился где-то в Кашмире, поскольку он не упоминается при описании похода Александра Македонского (Wilson, Ariana Antiqua, р. 137), едва ли приемлема. Во-первых, Квинт Курций и Арриан описывают (и то, видимо, неполно) лишь походы греко-македонских войск, а не географию страны, так что отсутствие в этом описании какого-либо названия еще ничего не означает. Во-вторых, указание Гекатея на соседство этого города со скифами едва ли позволяет отодвигать его далеко на восток. На это же указывает и следующее место из Геродота: «…другие индийцы живут на границах с городом Каспатуром и с Пактийской страной, на север от прочих индийцев; образ жизни их такой же, как у бакгриев» (Her., III, 402). Скилак, к которому несомненно восходит данный текст Геродота, как будто отличает пактиев от индийцев.

61 Rawlinson, India and the Western World, p. 16; CHI, I. 339.

62 Грантовский, Племенное объединение, стр. 80, 81. К сожалению, Э. А. Грантовский не учитывает в должной мере того обстоятельства, что одним из ведущих процессов этногенеза является ассимиляция.

63 Henning, Zoroaster, р. 44; Абаев, Скифский быт, стр. 50.

64 Ф. Томас (Thomas, Sakastana), а позднее некоторые индийские историки полагали, что саки в ахеменидское время обитали и на территории Дрангианы—позднейшего Сакастана. В этом нет ничего невероятного, но, видимо, до археологических работ это предположение останется малоаргументированным.

65 Agrawala, India, рр. 67—69, 71, 78; Грантовский, Племенное объединение, стр. 93, 94.

Источник:
Массон B.M., Ромодин В.А. История Афганистана. Т. 1. С древнейших времен до начала XVI века. М.: Наука, 1964. С. 67 — 69.

Судить о числе и размерах ахеменидских сатрапий можно на основании двух видов источников — традиционных списков стран, приводимых в надписях Ахеменидов, а также списка податных округов, т. е. тех же сатрапий у Геродота в его «Истории». Между этими источниками существуют известные противоречия, которые не всегда удается убедительно объяснить. Приходится учитывать и то, что границы сатрапий не были постоянными, а динамику их изменений, которую отражают источники, не всегда можно в полной мере уловить.

Факт существования бактрийской сатрапии, важное значение которой при Ахеменидах подчеркивалось назначением бактрийским сатрапом кого-либо из членов правящей династии, безусловно не вызывает сомнений. Согласно сообщению Геродота, Бактрия входила в XII округ, который простирался от Бактрии до эглов и уплачивал 360 талантов в год (Her., Ill, 92). Кто такие эглы и какие районы они заселяли, остается загадкой, поскольку в других источниках это имя не встречается 51. Вероятнее всего, что в одну сатрапию с Бактрией входил Согд, тесно связанный с ней культурно и экономически. Во всяком случае в IV в. до н. э. Согд, видимо, подчинялся бактрийскому сатрапу Бессу52. Однако в списке Геродота Согд включен в податной округ, именуемый шестнадцатым и являющийся очень странным объединением. С этого округа взималось 300 талантов в год, и в его состав входили будто бы Парфия, Хорезм, Согд и Арея (Her., III, 93).

Для объяснения включения в один округ географически столь удаленных друг от друга стран были высказаны различные догадки, из которых наиболее вероятна гипотеза о том, что в списке Геродота отразилось положение, временно существовавшее в конкретных исторических условиях. Как известно из Бисутунской надписи, сатрапом Парфии в 20-х годах VI в. до н. э. был отец Дария Виштаспа. Хорезм часто образовывал с Парфией одно административное объединение. Так, в войске Ксеркса парфяне и хорезмийцы имели общего военачальника (Her., VI, 66). Возможно, что, придя к власти, Дарий расширил сатрапию отца, присоединив к ней Согд, Маргиану53 и Арею54. До этого во всяком случае Арея входила в бактрийскую сатрапию Дадаршиша, поскольку в нее же входила и Маргиана. В армии Ксеркса ареи имели отдельного военачальника.

Дрангиана, согласно Геродоту, входила в состав обширной четырнадцатой сатрапии, включавшей Белуджистан, Макран и часть современного юго-восточного Ирана. Подать с этой сатрапии была определена в 600 талантов (Her., III, 93).

Имя сатрапа Арахосии Виваны упоминается уже в Бисутунской надписи (Beh., Ill, 56), но, насколько можно судить по сообщениям Геродота, сама Арахосия была объединена в седьмой округ вместе с Гандхарой и некоторыми другими районами55. В Бисутунской надписи Гандхара упоминается отдельно от Арахосии, а о Виване говорится, что он был именно арахосийским сатрапом. Возможно, позднее, с отпадением от Ахеменидов ряда индийских владений, оставшаяся в составе империи часть Гандхары была объединена с арахосийской сатрапией 56. Несомненно, однако, что вся территория современного Афганистана входила в состав ахеменидской державы.

Система податей, взимавшихся с сатрапий, была введена при Кире и, видимо, упорядочена при Дарии. В состав податей входили в основном натуральные поставки, но, возможно, какую-то их часть составляли и денежные налоги. Известно, что при строительстве Дарием дворца в Сузах из Бактрии доставляли золото, а из Согда — лазурит57. Возможно, существовали и какие-то специальные налоги, например за пуск воды на поля, о чем сообщает Геродот (Her., III, 117).

Выплатой налогов и поставкой воинских контингентов ограничивались связи восточных сатрапий Ахеменидов с центральным правительством. Ахемениды, поставив во главе сатрапий своих наместников, в остальном ничем не затронули власти местной аристократии, стоявшей во главе небольших владений, на которые разделялась та или иная страна.

Примечания:

51 В эглах Геродота пытались видеть аугасиев, которые, по утверждению Птолемея, жили по Сыр-Дарье (History of Herodotus, ed. by Rawlinson, London, 1886, vol. II, p. 486), что весьма гипотетично. Ю. Прашек предложил (Prasek, Geschichte, S. 57, 58). A. M. Мандельштам предлагает видеть в эглах племя, обитавшее в Бадахшане (см. Мандельштам. Материалы, стр. 74).

52 Это видно из того, что при Гавгамелах Бесс начальствовал и над согдийцами (Arr., Anab., III, 8, 3). Хотя последующие события в Согде и Бактрии обстоятельно освещены античными источниками, лицо, которое могло быть в это время согдийским сатрапом, не упоминается. Видимо, согдийская знать, в том числе и такой ее видный представитель, как Спитамен, подчинялась непосредственно бактрийскому сатрапу.

53 Хотя Маргиана в списке Геродота не упоминается, но иначе нельзя себе представить, как Парфмя, Арея и Согд могли образовать одно объединение.

54 Дьяконов И., История Мидии, стр. 438, прим. 1. Широкое распространение имеет также гипотеза И. Маркварта о том, что XVI округ Геродота не что иное, как доахеменидское хорезмийское царство.

55 В перечне Геродота арахосийцы не упоминаются, но среди народов, входивших в VII округ, названы саттагидии (Her., III,. 91). Однако, как можно заключить из Бисутунской надписи, Саттагидии считалась частью Арахосии (см. прим. 40 к этой главе), и, видимо, Арахосию следует включать в VII округ списка Геродота. >

56 Следует отметить, что и при Гавтамелах арахосийский сатрап «привел арахотов и так называемых горных индийцев» (Arr., Anab., III, 8, 3).

57 Абаев, Надпись Дария I, стр. 130. Упоминание Согда как источника лазурита требует какого-то специального объяснения, поскольку основным источником лазурита на Древнем Востоке всегда была Бактрия.

Источник:
Массон B.M., Ромодин В.А. История Афганистана. Т. 1. С древнейших времен до начала XVI века. М.: Наука, 1964. С. 64 — 67.

Политическая сторона событий этого времени выглядит следующим образом. Камбис, стремясь обеспечить единовластие, тайно убил своего брата Бардию 36. Во время египетского похода Камбиса один жрец (маг), по имени Гаумата, воспользовавшись тем обстоятельством, что убийство Бардии сохранялось в тайне, объявил себя сыном Кира. Этому Лжебардии удалось захватить власть в Персии. Камбис, узнав о случившемся, срочно выехал на родину, но умер в пути от случайной раны, полученной при не вполне ясных обстоятельствах. 11 марта 522 г. до н. э. 37 Гаумата принял титул «царя царей» и обширная держава оказалась во власти самозванца. Однако внутреннее положение государства было весьма непрочным. На основании сообщений Геродота и Бисутунской надписи известно, что эти волнения начались еще в конце правления Камбиса. «Когда Камбис отправился в Египет, народ возмутился и стало много лжи в стране — и в Персии, и в Мидии, и в других странах» (Beh., I, 33—35). В. В. Струве в результате специального исследования источников показал, что в короткий период правления Гауматы началось крупное народное движение и в Маргиане38. Неспокойно было и в Вавилонии (Her., ӀII, 150). Стараясь удержаться на троне, Гаумата прибег к крайним мерам. Так, он. как сообщает Геродот, отменил на три года налоги с покоренных стран и поставку ими воинских отрядов в персидскую армию. Однако против Гауматы возник заговор в среде персидской аристократии, и 29 сентября 522 г. Гаумата и его брат были убиты заговорщиками в одной из индийских крепостей. «Царем царей» стал один из участников заговора, представитель младшей линии. Ахеменидов, Дарий I (522—486 гг. до н. э.).

Новый дворцовый переворот еще более накалил политическую обстановку в ахеменидской державе, и Дарий I сразу же вынужден был бросить основные силы на подавление восстаний, охвативших многие районы империи, в том числе и восточные сатрапии.

Дарий и его сподвижники, опираясь на немногочисленное, но закаленное в боях войско, действовали решительно и беспощадно.

Среди многочисленных событий, описанных в Бисутунской надписи, наибольший интерес для рассматриваемой темы представляют народные движения в восточных сатрапиях ахеменидской державы.

Прежде всего следует упомянуть движение, охватившее Маргиану. Восставшие избрали своим вождем маргианца по имени Фрада. Сам Дарий, боровшийся в это время с оппозицией в центре ахеменидской державы — в Вавилонии, не мог направить сколько-нибудь значительные силы в Маргиану и поручил подавление восстания бактрийскому сатрапу Дадаршишу (бактрийская сатрапия в это время включала в свой состав и Маргиану) 39. Дадаршиш двинулся во главе своих войск в Маргиану. В сражении 10 декабря 522 г. до н. э. маргианцы потерпели жестокое поражение. Было убито 55 тыс. и взято в плен 6,5 тыс. человек. Обращает на себя внимание, во-первых, ранняя дата разгрома восстания (даже подавление восстания в Вавилонии относится к более позднему времени — 13 декабря 522 г. до н. э.) и, во-вторых, огромное число убитых. Даже с учетом несомненного преувеличения следует признать, что восстание в Маргиане было особенно массовым. Эти обстоятельства позволили В. В. Струве считать, что маргианское восстание представляло собой движение широких народных масс, таившее в себе особую опасность для социальной базы ахеменидской державы. Именно этим обстоятельством и была обусловлена быстрота и беспощадность подавления восстания. Сатрап Бактрии начал готовиться к подавлению маргианского движения, даже не дожидаясь распоряжений центрального правительства.

Восстание Фрады в Маргиане представляло едва ли не наибольшую социальную угрозу для правящей верхушки ахеменидской державы среди других волнений первого года правления Дария. Однако в это же время не менее опасное для Дарня восстание охватило район Персиды и ряд других областей ахеменидской империи.

Это движение возглавил некий Вахьяздата, объявивший себя Бардией, сыном Кира. Эгот второй Лжебардия добился значительного успеха; вся Персида перешла на его сторону.

Очень скоро восстание захватило и другие области 40. «Вахьяздата,— сообщается в Бисутунской надписи.— послал войско в Арахосию против сатрапа, моего подчиненного, перса Виваны и одного человека сделал его (войска) начальником.» (Beh., III. 54—57).

На восточных окраинах ахеменидской державы первое сражение со сторонниками Вахьяздаты произошло 29 декабря 522 г. до н. э. у крепости Капишканиш 41. Против восставших выступил арахосийский сатрап Вивана. По Бисутунской надписи, мятежники были наголову разбиты, однако следует иметь в виду, что в ней нигде не говорится о поражении правительственных войск, неизменно оказывающихся победоносными. Судя по тому, что в следующем сражении инициатива опять принадлежала не Вивапе, а его противникам, следует считать, что исход битвы у Капишаканиша был по крайней мере неопределенным. «Снова мятежники собрались, двинулись против Виваны, чтобы сразиться» (Beh., III, 64—66). Второе сражение произошло 21 февраля 521 г. до н. э. в местности Гандутава42. Возможно, Вивана получил подкрепление из Бактрии, где к этому времени движение Фрады было уже разгромлено. Во всяком случае на этот раз восставшие потерпели поражение, и глава сторонников Вахьяздаты бежал с небольшим отрядом всадников в крепость Аршада, где был захвачен Виваной и умерщвлен вместе со своими виднейшими приверженцами.

В арахосийском движении обращают на себя внимание следующие обстоятельства. Во-первых, весьма ранняя дата подавления восстания. Уже в феврале сторонники Дария одержали здесь решительную победу, тогда как сам Вахьяздата был разбит лишь пять месяцев спустя (в сражениях 25 мая и 16 июля 521 г. до н. э.). Это указывает на известную разобщенность двух очагов движения Вахьяздаты и на то, что персидские правители восточных сатрапий приложили все усилия, чтобы как можно скорее расправиться с волнениями как в Маргиане, так и в Арахосии. Во-вторых, хотя движение в Арахосии было в какой-то мере инспирировано посылкой Вахьяздатой своего эмиосара, имя которого в Бисутунской надписи упорно не называется 43, оно несомненно нашло широкую поддержку у местного населения44. Есть основание полагать, что движение Вахьяздаты в Персиде поддержали широкие круги персидских общинников45. Социальная программа борьбы с усиливающейся знатью, естественно, нашла широкий отклик у населения Арахосии, и вполне возможно, что арахосийскому сатрапу Виване противостояли те же силы, что и его бактрийскому коллеге, расправлявшемуся с маргианским движением.

Вопрос о расстановке социальных сил в династийных междоусобицах во времена правления Камбиса, Гауматы и Дария I продолжает дискутироваться в советской исторической науке 46. Однако независимо от окончательного решения этих сложных вопросов не оставляет сомнений общая линия развития внутренней истории ахеменидской державы: все большее расслоение общины и порабощение рядовых общинников племенной знатью усиливали процесс классовой дифференциации как в Персии и Мидии, так и на востоке ахеменидских владений, в том числе в Бактрии, Дрангиане и Арахосии. Движение Фрады в Маргиане было одним из тех восстаний угнетаемых членов родовых общин, которые неизменно сопровождают становление раннеклассового общества.

Одержав победу в напряженной борьбе, Дарий I укрепил свою социальную базу, усилив экономическое положение знати 47. В годы его правления (522—486 гг. до н. э.) ахеменидская империя бесспорно достигла своего наивысшего расцвета. Дарий I совершил поход против кочевых племен на восточных границах своей империи, в борьбе с которыми погиб Кир 48. Он значительно расширил границы ахеменидской державы и на юго-востоке. Видимо, между 517—513 гг. до н. э. персидские войска присоединили области вдоль р. Инд49, и в персепольской надписи Дария появляется новая сатрапия — Индия. Вскоре по Инду была отправлена флотилия для изучения устья реки 50.

Примечания:

36 По сообщению Дтеоия, Бардия после смерти Кира был назначен правителем бакгрийцев, хорезмийцев, парфян и карманиев. Однако сатрапом Бактрии в это время скорее всего был уже Дадаршиш, и следует отдать предпочтение сообщению Ксенофонта о том, что Бардия был правителем Мидии, Армении и Кадусии (ом. Струве, Восстание в Маргиане. стр. 26; Olmstead, History, р. 92).

37 Такова дата Бисутунской надписи (см. Kent, Old. Persian, p. 161). Известен клинописный документ из Вавилона (в котором приведено имя царя Бардии), датированный 14 апреля 522 г. до н. э.

38 Струве, Восстание в Маргиане, стр. 25.

39 В конце описания событий в Маргиане Дарий I говорит: «Вот, что мной сделано в Бактрии». В. В. Струве полагает, что Маргиана была присоединена к сатрапии Дадаршиша лишь после 522 г. до н. э. в качестве награды за успешную расправу с народным движением (Струве, Восстание в Маргиане, стр. 28).

40 В Бисутунской .надписи при перечислении восставших провинций первоначально называется не Арахосия, а Саттагидия. Однако в дальнейшем о событиях в Саттагидоти ничего не сообщается, а описывается движение в Арахосии. Можно предположить, что Саттагидия входила в состав, той сатрапии, которая в наскальных надписях Ахеменидов обычно именуется Арахосией (ом. Дьяконов И., История Мидии, стр. 436, прим. 2).

41 Обычно название крепости — Kāpišakaniš — сопоставляют с Каписой (CHI, I, 332). Насколько известно, впервые это предположение было высказано и аргументировано В. В. Григорьевым (Кабулистан и Кафиристан, стр. 730, прим. 89). Каписа II в. до н. э.— III в. н. э. соответствует современному городищу Ветрам. Археологических памятников, относящихся к более раннему времени, в районе Беграма пока не обнаружено.

42 Местоположение этой области (Gandutava) неизвестно. Возможно, она соответствует району Куч-Гандава — одному из небольших владений северо-западного Белуджистана XIX в. (ом. Бартольд, Историко-географический обзор Ирана, ст.р. 51, 52).

43 Составители надписи прибегают к довольно сложной конструкции: «человек, который был начальником того войска, которое Вахьяздата послал против Виваны» (Beh., Ill, 70, 71), лишь бы избежать упоминания его имени. Возможно, это объясняется тем, что в надписи поименно называются лишь сторонники Дария или восставшие «цари». Руководитель арахосийского движения был не «царем», а всего лишь сторонником Вахьяздаты, почему его имя и не было упомянуто в надписи.

44 Бисугунская надпись сообщает о том, что после битвы у Каттишканиша мятежники «снова собрались» (patiy hyaparam hamigiya hangmata), а отнюдь не получили помощь от Вахьяздаты. Это, видимо, свидетельствует об участии в движении именно местного населения, объединившегося вокруг группы лиц, посланных Вахьяздатой.

45 Даидамаев, Восстание Вахьяздаты, стр. 11—20; Дандамаев, Иран, стр. 203. В Персиде Вахьяздата опирался на «народ-войско, находившееся по общинам» (kara Parsa hya viɚatapatiy—Beh., Ill, 26): Дьяконов И., История Мидии, стр. 436, прим. 1. Едва ли убедительно мнение Кента, видящего здесь дворцовое войско (Kent, Old Persian, p. 127).

46 Струве, Восстание в Маргиане; Тюрин, Социальное положение kurtas; Дьяконов И., История Мидии, стр. 427—435; Тюрин, Социально-экономические термины; Дандамаев, Иран, стр. 204—233.

47 Сущность социальной политики Дария определена в знаменитом § 14 Бнсутунокой надписи, в котором говорится, что Дарий вернул «народу- войску» пастбища, домашнюю челядь и движимое имущество. Каковы бы ни были разногласия исследователей по поводу трактовки отдельных терминов, бесспорно одно — речь идет не о рядовых общинниках, а об имущественно обособленном слое в «народе-войске» (см. Дьяконов И., История Мидии, стр. 433, 434).

48 Струве, Поход Дария I на саков-массагетов.

49 CHI, I, 335; Olmstead, History, p. 145.

50 Геродот пишет, что Дарий покорил индийцев после путешестзия Скилака (Her., Ill, 44), но скорее следует ожидать, что эта большая экспедиция была предпринята сразу вслед за установлением ахеменидской власти ,в Индии (см. HCIP, II, 41).

Источник:
Массон B.M., Ромодин В.А. История Афганистана. Т. 1. С древнейших времен до начала XVI века. М.: Наука, 1964. С. 59 — 64.

О размерах державы Кира можно судить на основании списка подвластных Ахеменидам стран, приводимого в Бисутунской надписи Дария I. Поскольку преемник Кира, Камбис, не совершал военных походов на восток, можно считать, что в Бисутунской надписи указаны границы державы, установленные еще при Кире 28. В списке подвластных Ахеменидам областей перечисляются Парфия, Дрангиана, Арея, Хорезм, Бактрия, Согд, Гандхара, страна саков и Арахосия.

Точно определить время вхождения этих областей в созданную Киром державу весьма трудно. Господствующей можно считать точку зрения Ю. Прашека 29, согласно которой все эти области были присоединены к ахеменидским владениям в период между разгромом Мидии в 547 г. и взятием в 539 г. Вавилона 30. Другие исследователи, наоборот, полагают, что перечисленные районы были присоединены уже после покорения Вавилона 31. Ряд фактов как будто свидетельствует в пользу первой точки зрения. Прежде всего это сообщение Геродота о том, что Кир начал наступление на Вавилон, «покорив своей власти все народы материка» (Her., I, 178). Кроме того, в одном из отрывков Ктесия говорится, что бактрийцы долго сопротивлялись Киру и покорились, лишь узнав о признании Кира индийским царем Астиагом. Это могло быть только в том случае, если Кир двинулся против Бактрии сразу после разгрома Мидии, когда подробности этого события не были еще известны бактрийцам.

Вместе с тем еще больше оснований утверждать, что Кир совершил поход на восточные области после 539 г. до н. э. Приведенные выше слова Геродота (Her., I, 153) о дальнейших планах Кира после взятия Вавилона (Бактрия, затем саки и далее Египет) как будто указывают на хронологическую последовательность событий. Кир сначала покорил Бактрию, потом вступил в борьбу с кочевыми племенами, в ходе которой и погиб, не успев осуществить поход против Египта. Гибель Кира в 529 г. на северо-востоке своих владений указывает на районы последних походов основателя ахеменидской державы. Естественно, что после завоевания оседлых областей (Бактрии, Согда и др.) персы столкнулись с крупнейшей политической силой — союзом кочевых племен, подобно тому как мидяне столкнулись с саками в борьбе за Парфию. Таким образом, скорее всего присоединение Бактрии, так же как и война с кочевниками, произошло в какое-то время, с 539 по 530 г. до н. э.

Вместе с тем вероятно, что области, на которые распространялось влияние мидийской державы на Востоке, были покорены Киром еще до персо-лидийской войны. Возможно, именно в этот период был заключен союз персов с племенем ариаспов, обитавшим в районе Дрангианы, о котором упоминают античные авторы, восхваляя благородство ариаспов, получивших прозвище эвергетов (Агг., Anab., III, 27, 4—5; Q. Curt., VII, 3, 2; Diod., XVII, 81, 1; Strabo, XV, 2, 10). Видимо, сопротивление, оказанное племенами Дрангианы ахе- менидским завоевателям, было настолько упорным, что нашло отражение не только в легенде об ариаспах-эвергетах, но и в рассказе Ктесия о борьбе Кира с дербиками (Ktes., Fr. 37). Согласно Ктесию (повествование которого в данном случае, видимо, связано с сакской эпической традицией), саки царя Аморга (саки-амюргии) помогали Киру в его упорной борьбе с дербиками. Последним будто бы оказывали помощь индийские отряды, которые имели боевых слонов 32. Видимо, в рассказе об эвергетах и дербиках отразились одни и те же события, когда Киру в его борьбе с племенами восточного Ирана и южного Афганистана удалось привлечь на свою сторону какую-то племенную группировку 33. Сопротивление недовольных жестоко подавлялось. Так, Киром была разрушена Капи- са, один из центров Пароиамисад, отождествленная с современным Беграмом (Pliny, NH, VI, 23). Античные авторы сообщают также о подчинении Киром индийцев, живших между реками Кабулом и Индом (Агг., Ind., 1, 3; Cyrop., I, 1, 4; VI, 2, 1 —11). Однако последнее сообщение может вызывать некоторые сомнения 34. В покоренных странах возводились укрепления, где размещались персидские гарнизоны 35.

Геродот называет две главные политические силы, противостоявшие Киру на востоке: это Бактрия и могущественный кочевой союз. Против них и выступили персы после захвата в 539 г. Вавилона. Подробности подчинения Бактрии не сохранились в письменных источниках. Лишь Ктесий сообщает, что эта война была длительной и упорной и завершилась будто бы добровольным признанием бактрийцами власти Ахеменидов.

Однако столкновение со среднеазиатскими кочевниками кончилось для Кира трагически. Смерть могущественного царя и разгром его войск кочевыми племенами произвели сильное впечатление на современников. Это способствовало созданию различных легенд и версий, по-разному описывающих и объясняющих поразившее народы событие. Даже имя кочевых племен — противников Кира — различно в разных источниках. По Геродоту, это были массагеты, по Ктесию — дербики, а согласно Беросу — дай (дахи).

Геродот, прежде чем начать повествование о поражении Кира, пишет: «Относительно смерти Кира существует много рассказов, я привел наиболее правдоподобный» ( Her., 1, 214). Этот рассказ признается и современной наукой наиболее правдоподобным. Согласно ему, Кир навел мосты через р. Араке (в данном случае, видимо, Аму-Дарья) и двинулся в глубь страны массагетов. Жестокое сражение закончилось полным разгромом персидской армии и гибелью самого Кира. Вернее всего, это произошло летом 530 г. до н. э., поскольку уже в сентябре того же года вавилонские документы называют ахеменидским царем сына Кира, Камбиса.

Примечания:

28 Сомнения С. П. Толстова (По следам, стр. 104, 105) в том, что Хорезм был завоеван Киром, едва ли основательны.

29 Prasek, Geschichte, Bd I, S. 224, 225.

30 Olmstead, History, p. 45 sq.; Ghirshman, L’lrati, pp. 111, 112.

31 Тураев, История Древнего Востока, т. II, стр. 118; Дьяконовы, Мидия и образование державы Ахеменидов, стр. 182.

32 По Страбону, дерби,ки в III—I ,вв. до н. э. жили в районах между территориями, заселенными гирканцами и тапирами (Strabo, XI, 9, 1; 11, 9). По Эратосфену, тапиры жили в районе между территориями обитания гирканцев и эреев, а дербики — к югу от гирканцев (Strabo, XI, 8, 8). См. Tomasehek, Derbikes, Sp. 237, 238.

33 На отождествление ариаспов и саков царя Аморга, помогавших Киру в борьбе против дербиков, указал еще Томас (Thomas, Sakaslana, р. 463). Он предполагал, что именно в битве с кочевниками Дрангианы в 530 г. и погиб Кир. Однако предпочтение должно быть отдано версии о гибели ахеменидского царя, излагаемой Геродотом. В том, что в Дрангиане в VI в. до н. э. обитали кочевые племена, нет ничего невероятного, поскольку не существовало определенной границы между районами обитания кочевых ‘Племен и оседлыми оазисами.

34 Разбор этих сведений см. CHI, I, рр. 330—333. Рассказы о походе, будто бы совершенном Киром в Гедросии (Агг., Anab., VI, 24), вызывали сомнение уже у Страбона и Эратосфена (Strabo, XV, 1, 5—6).

35 Широко известны «города», построенные Киром на Яксарте (Сыр-Дарья), в том числе Кирополь (Strabo, XI, 11, 4; Агг., Anab., IV, 3; Just., XII, 5). В одном из отрывков Гекатея (Hecat., Fr. 175) упоминается царская крепость в земле индийского народа опиев (’ΩΙίας)—название, обычно сопоставляемое с именем Александрии Опиаяы, возможно соответствующей современному Чарикару. Чаще всего постройка этого укрепления относится ко времени индийского похода Дария I, но, поскольку Опиаиа расположена в пределах вероятных завоеваний Кира, скорее всего оно, так же как и сырдарьинские укрепления, основано самим Киром.

Источник:
Массон B.M., Ромодин В.А. История Афганистана. Т. 1. С древнейших времен до начала XVI века. М.: Наука, 1964. С. 56 — 59.

Археологические данные предостерегают против недооценки уровня общественного развития в VIII—VI вв. до н. э. Об этом свидетельствуют как исследования последних лет, проведенные в Средней Азии, так и изучение некоторых памятников, находящихся на территории Афганистана.

Так, довольно хорошо исследованы археологические памятники Маргианы IX—VI вв. до н. э. (современный Марыйский оазис Туркменской ССР). Несколько земледельческих оазисов располагалось вдоль магистральных каналов, выведенных из р. Мургаб. Центрами оазисов были крупные поселения с цитаделями. Цитадель наиболее значительного поселения древней Маргианы, Яз-Тепе, занимала площадь в 1 га и была возведена на восьмиметровой платформе из сырцового кирпича. Главной постройкой цитадели было монументальное здание, скорее всего дворец местного правителя.

В этот же период крупные ирригационные системы были сооружены и на севере Гиркании 22 (юго-западная Туркмения), а поселения с цитаделями обнаружены и на территориях древней Парфии (Елькен-Тепе), Мидии (Тепе-Сиалк у Катана) и Дрангианы. В последней такой памятник открыт близ современного поселения Нади-Али в афганском Систане. Это развалины некогда обширного поселения 23, центр которого представлен сейчас холмом высотой 31 л. В верхнем слое (Нади-Али I) раскопаны остатки монументального здания ахеменидского времени, а ниже (Нади-Али II)—массивное строение из сырцового и частично обожженного кирпича, датированное VII—VI вв. до н. э. В Нади-Али II были найдены бронзовые наконечники стрел двух типов, глиняная посуда, иногда покрытая многоцветной росписью, обломки украшений из меди и золота (рис. 5). Судя по археологическим данным, центральный холм Нади-Али — остатки древней цитадели, где, так же как и на марсианском Яз-Тепе, мощная платформа служила основанием для дворцового здания — резиденции местного правителя. Видимо, подобные дворцовые здания упоминаются в Авесте в том месте, где речь идет о царских домах (Яшт 17, X, 60).

Значительный интерес для изучения общественного строя в Бактрии, Арахосии и соседних областях VIII—VI вв. до н. э. представляют данные Авесты, особенно ее древнейших по содержанию частей—Яштов. В них, в частности, неоднократно упоминается традиционная для Авесты четырехступенчатая система организации общества 24. Низшей единицей была nmāna ‘дом’; под этим понималось также хозяйство патриархальной семьи (включавшее, видимо, и рабов) 25. Во главе такой единицы стоял владыка дома (nmānopaitiš). Видимо, те многокомнатные жилые дома из которых состояли поселения земледельцев и скотоводов Маргианы и соседних стран, и представляли собой шпапа Авесты. Иногда развалины подобных многокомнатных жилищ находят в стороне от других поселений 26.

Следующей единицей общественной организации, согласно Авесте, был vis — род (в Гатах — vərəzēna, xakəmā) в значении также и родового поселения. Род возглавлял vispaitis. Подобные поселения, теоретически принадлежавшие одному роду, объединяли в своем составе несколько патриархальных семей nmāna, живших каждая в отдельном многокомнатном доме. Далее, согласно авестийской схеме, идет zantu (в Гатах — airyaman) — область, населенная племенем, или собственно племя. Наконец, четвертая единица организации общества — это dahyu ‘страна’, ‘область’, которую возглавляет правитель области dainhupaitiš. Не может быть особых сомнений в том, что описанные выше поселения древнемаргианских оазисов объединялись в подобные области и управлялись одним правителем. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что среди терминов Авесты нет такого, который можно было бы приложить к крупному поселению с цитаделью, являвшемуся, как показывают археологические данные, центром области — дахью. Это скорее всего можно объяснить тем, что традиционная четырехступенчатая схема ранней Авесты сложилась еще в тот период, когда роль подобных поселений в жизни общества была невелика.

Сопоставление всех имеющихся данных позволяет прийти к следующему заключению: VIII—VI вв. до н. э. были периодом интенсивного разложения первобытнообщинного строя и формирования классового общества в Бактрии, Дрангиане и соседних с ними территориях. Территория оседлых оазисов разделялась на мелкие владения, во главе которых стояли местные правители, все более терявшие облик племенных вождей и превращавшиеся в мелких царьков. Резиденциями этих царьков служили крупные поселения с цитаделями, в которых нетрудно угадать прототип будущих городских поселений. Столкновения между этими мелкими царьками и их борьба против кочевников, разорявших оседлые оазисы, ярко отражены в Авесте. В этих условиях вполне вероятно временное возвышение какого-либо одного правителя, сумевшего подчинить своей власти соседей. Подобным объединением и могла быть Бактрия, как она описана в ктесиевой легенде. Историческая закономерность создания подобных объединений прекрасно осознается Зороастром, который выступает в своих проповедях с требованием установления сильной власти 27.Однако нет никаких данных о существовании сколько-нибудь крупных государств с деспотической властью царя.

Такими представляются общественные отношения в Бактрии и соседних странах в тот период, когда на них распространилась власть новой «мировой державы» древнего Востока — империи Ахеменидов.

Примечания:

22 Массон, Памятники культуры архаического Дахистана.

23 Ghirshman, Fouilles de Nad-i-Ali, pp. 12—14.

24 Benveniste, Les classes sociales, pp. 117—134; Дьяконов И., История Мидии, стр. 180—189; Тюрин, Социально-экономические термины, сир. 519.

25 В. А. Лившиц насчитывает три термина, употреблявшихся в Авесте для обозначения рабов («История таджикского народа», т. I, стр. 141— 143). Странно, что среди них отсутствует понятие «раб-чужеземец».

26 Массон, Памятники культуры архаического Дахистана, стр. 422—424.

27 Абаев, Скифский быт, стр. 30 и сл.

Источник:
Массон B.M., Ромодин В.А. История Афганистана. Т. 1. С древнейших времен до начала XVI века. М.: Наука, 1964. С. 53 — 56.

По заключению некоторых исследователей, диалекты, на которых написана Авеста, имеют сходство как с западноиранскими, так и с восточноиранcкими языками, что заставляет искать родину Авесты в «промежуточных» районах, а именно в Маргиане, Арее или Систане 17. Хотя, согласно средневековой традиции, местом деятельности Зороастра была Бактрия, это, по-видимому, надо считать лишь позднейшим осмыслением биографии Зороастра. В ранних частях Авесты Бактрия не упоминается, что, возможно, объясняется враждой между покровительствовавшим Зороастру правителем Виштаспой и царьками того политического объединения, которое в это время складывалось на территории Бактрии.

Ко времени выступления Зороастра у восточноиранских племен существовал обширный пантеон различных божеств, в той или иной степени связанных с силами природы. Здесь был покровитель воинов и стад грозный Митра, богиня плодороден Анахита— покровительница земледелия, звезда Тиштрия — Сириус, вызывающая благодатный дождь, духи предков Фраварти. Гимны этим божествам, так называемые Яшты, представляют собой древнейшие по содержанию части Авесты.

Зороастр попытался заменить эти древние верования стройной системой дуалистической религии. Центральное место в новой религии было отведено культу светлого божества Ахура-Мазды (буквально «господин мудрый»). Культ этого божества, олицетворявшего добро и все положительные начала, до Зороастра был распространен среди ираноязычных племен. Его антиподом в религии Зороастра выступает «князь тьмы» Ангро-Манью, позднее Ахриман, или Ариман. Приверженец религии Зороастра отнюдь не должен оставаться пассивным созерцателем вечной борьбы двух начал. Зороастр страстно призывает выступать на стороне добрых сил. Доброе слово, добрые помыслы, добрые деяния — таковы три орудия, с помощью которых человек должен обеспечить торжество света и добра над силами тьмы и зла.

Нет сомнений, что в дуализме зороастризма опосредованно отразились реальные противоречия общества, в котором складывалась эта религия.

Для объяснения общественных истоков зороастрийского дуализма были предложены, различные толкования. Видимо, наиболее правы те исследователи, которые связывают появление этой религии с развитием межплеменных противоречий в современном Зороастру обществе, и в первую очередь противоречий между оседлыми и кочевыми племенами 18. Действительно, содержание Гат19 и ряда Яштов (Михр-Яшт и др.) показывает, против кого направлены проповеди Зороастра. Это прежде всего мелкие правители, враждебные Виштаспе, покровителю пророка, и особенно кочевые племена — тура, разоряющие оседлые селения, угоняющие стада скота (ср. специальный термин Ригведы gavișțī – ‘угон скота’), бывшие в тот период основным мерилом благосостояния 20.

Эти кочевые племена, жившие по соседству с оазисами, под различными названиями хорошо известны и из других источников. Так, в конце VII — первой половине VI в. до н. д. приобрел большое значение сакский кочевой союз, легендарная предводительница которого Зарина подчинила целый ряд оазисов с оседлым населением и вела из-за Парфии войну с мидянами (Diod., II, 34). Кочевники, располагавшиеся по границам земледельческих оазисов, были постоянной угрозой для оседлого населения. Недаром позднее, с появлением сильной центральной власти, все основные оазисы Маргианы, Согда и Бактрии были окружены длинными стенами. Нет ничего удивительного в том, что эти события нашли яркое отражение и в зороастрийской религии.

Как можно судить по Гатам, Зороастр, выдвигая на первый план культ Ахура-Мазды, пытался вытеснить культы многих других ранее почитаемых божеств. Может быть, в какой- то мере это ему удалось в начальный период его деятельности 21. Однако вскоре после его смерти культы древних божеств были восстановлены и посвященные им Яшты вошли в Авесту, которая, таким образом, представляет соединение текстов, связанных со старыми иранскими культами дозороастрийского периода, этико-философского дуализма Зороастра и — в некоторых частях — исторических преданий.

Примечания:

14 Ср. Дьяконов И., История Мидии, стр. 385.

15 Наиболее реальной датой начала распространения проповеди Зороастра признается 569 г. до н. э. (Абаев, Скифский быт, стр. 24; Altheim, Zarathustra und Alexander der Grosse, p. 329). В. Хеннинг приводит следующие возможные датировки жизни Зороастра: 630—653, 628—551 и 618— 541 гг. до н. э. (Henning, Zoroaster, p. 41). Ряд исследователей склонен, датировать время жизни Зороастра началом I тысячелетия до н. э.

16 Струве, Родина зороастризма.

17 Ряд исследователей, в том числе А. Мейе, считал авестийский язык (не нашедший продолжения ни в одном из современных иранских диалектов) представителем северо-западной группы иранских языков (мидийско-парфянская группа). См. Tedesco, Dialectologie. Однако последующие работы показали, что по целому ряду признаков авестийский язык сближается с восточноирапсшми диалектами (см. Morgenstierne, Indo-Iranian frontier Languages; Фрейман, Диалектологические отношения; Henning, Zoroaster, p. 44 sq.).

18 Geiger, Ostiranische Kultur; Абаев, Скифский быт, стр. 34 и сл.

19 Гаты — поэтические проповеди, созданные, видимо, самим Зороастром.

20 Частое упоминание скота в авестийских текстах заставляло многих исследователей рассматривать общество времени Зороастра прежде всего как общество скотоводческое. Основное сословие производителей в Авесте именуется обычно vastrya-fsuyant, «заботящийся о корме скоту», -«крестьянин-скотовод». Археологические данные не оставляют сомнения в том, что в рассматриваемое время основным населением Октана, Ареи, Маргианы были оседлые земледельцы-скотоводы.

21 Показательно, что, например, в Маргиане в IX—VI вв. до н. э. прерывается древняя традиция изготовления мелкой терракотовой скульптуры, в том числе фигурок, изображавших женское божество.

Источник:
Массон B.M., Ромодин В.А. История Афганистана. Т. 1. С древнейших времен до начала XVI века. М.: Наука, 1964. С. 51 — 53.

В правление Киаксара (625—585 гг. до н. э.) Мидия, разгромив Ассирию, становится крупнейшей политической силой, на Древнем Востоке. Область собственно индийских владений на востоке едва ли простиралась дальше района современного Тегерана (древняя Рага — Рагиана, средневековый Рага-Рей), но индийское влияние, вероятно, распространялось значительно шире, охватывая территории союзных и полузависимых племен. Так, едва ли приходится сомневаться в том, что в индийское объединение входили Гиркания и Парфия4. С меньшим основанием можно говорить о распространении индийского влияния на другие восточные области. Арриан сообщает, что области между реками Индом и Кофеном (современная Кабул) были подчинены ассирийцами, затем мидянами и персами (Arr., Indica I, 1—3). Это сообщение Арриана скорее всего отражает явно фантастическую античную легенду об индийском походе Семирамиды. Однако если предположить, что речь идет о сфере влияния мидийской державы, то- вполне возможно, что в правление Киаксара это влияние распространялось и на такие отдаленные районы, как Арахосия и Дрангиана.

И. М. Дьяконовым была выдвинута гипотеза о том, что в списке податных округов ахеменидской империи, приводимом Геродотом (Her., III, 89—92), начиная c XIII сатрапии перечисляются области, входившие в состав мидийской державы к моменту покорения ее Киром 5. Если принять эту гипотезу, то можно считать, что в состав Мидии входили Дрангиана (XIV округ по Геродоту) и часть современного Белуджистана (части того же XIV и XVII округов, по Геродоту). Однако в целом гипотеза И. М. Дьяконова имеет несколько искусственный характер 6.

Как бы ни решался вопрос о восточных границах индийского влияния, остается несомненным, что вне этого влияния оставалась Бактрия, на территории которой, как можно предполагать, весьма рано сложилось крупное политическое объединение. Об этом свидетельствует в первую очередь вполне определенная традиция античной историографии, восходящая к Ктесию Книдскому (текст последнего сохранился в изложении Диодора). Согласно этой традиции, бактрийское царство существовало уже в VIII в. до н. э., когда оно подверглось нападению ассирийских войск во главе с царем Нином и царицей Семирамидой (Саммурамат), фактически правившей Ассирией с 810 г. до н. э., после смерти Шамши-Адада V. Бактрийское войско было, по сообщению Ктесия, весьма храбро и многочисленно, а страна труднопроходима, поэтому ассирийцы тщательно готовились к походу. В Бактрии был целый ряд городов, а ее столица — город Бактры,— помимо городских стен имела и цитадель (Diod., II, 6, 2). По Диодору, царя Бактрии звали Оксиарт, но у Юстина он носит имя Зороастр (Just., I, 2), что, возможно, соответствует первоначальному тексту Ктесия, до его обработки Диодором. Первое сражение ассирийцев с бактрийцами состоялось у выхода из горных ущелий на равнину и для ассирийцев было неудачно, но впоследствии они одержали верх, захватили ряд городов и осадили Бактры ( Diod., II, 6, 4). Овладеть бактрийской столицей, по словам Диодора, удалось лишь благодаря хитрости. В Бактрах было захвачено большое количество золота и серебра. Захватив Бактрию, Семирамида будто бы совершила поход в Индию. Среди народов, покоренных ассирийцами, Диодор называет парфян, гирканцев, дербиков, кадусиев, карманиев и дрангианцев (Diod., II, 2, 3).

Эта традиция, как уже отмечалось, получила довольно широкое распространение в античной истоциографии. Об осаде Бактр ассирийским царем сообщает в «Киропедии» Ксенофонт, (Хеп., Сугор., 1,5, 2). Бактрийский поход ассирийцев описывался в не дошедшем до нас источнике, на который ссылался римский историк Помпей Трог, причем, согласно этому источнику, бактрийский царь был убит. Уже соратники Александра Македонского слышали в Белуджистане рассказы об индийском походе Семирамиды (Агг., Anab., VI, 24).

В дальнейшем изложении Ктесия еще несколько раз упоминается бактрийское государство. Так, по Ктесию, во время войны Мидии и Ассирии бактрийцы первоначально выступили на стороне последней, но затем мидянам удалось склонить бактрийцев па свою сторону (Diod., II, 26, 1—2). В другом отрывке из истории Ктесия, сохранившемся у Фотия ( Phot.» XXII, 106), рассказывается о борьбе Кира против Бактрии. Ксенофонт, говоря о событиях этого периода, также упоминает бактрийского царя (Хеп., Сугор., VI, I ,3).

Исследователи по-разному оценивают эти сообщения античных авторов. Одни, справедливо указывая на легендарный характер описания ассиробактрийской войны, отрицали их историческую ценность. Другие, напротив, склонялись к признанию существования политического объединения Бактрии, хотя и делали целый ряд оговорок7. Действительно, в сообщениях Ктесия много фантастического. Ассирийцы никогда не совершали походов в Бактрию или Индию. Весь рассказ о завоевании Бактрии имеет явные черты эпических преданий, причем в нем отчетливо проявляется доброжелательное отношение к бактрийцам. В то же время многое в этом повествовании вполне реально, например, описание Бактрии (горные ущелья на западной границе) и самих Бактр как укрепленного города с мощной цитаделью. Археологические работы в соседней с Бактрией Маргиане показали, что здесь в IX— VII вв. до н. э. в крупных поселениях существовали цитадели, возведенные на мощных платформах из сырцового кирпича 8. Насколько можно судить по раскопкам Нади-али в Систане, сходные сооружения существовали и в Дрангиане9. Все это заставляет с большим вниманием отнестить к ктесиевому описанию Бактрии.

Целый ряд данных указывает на то, что Ктесий, живший при дворе ахемеиидского царя Артаксеркса II (404—358), пользовался индийской исторической традицией, в которую были включены рассказы, восходящие к сакско-бактрийским эпическим преданиям10. Таково, вероятно, происхождение и легенды о бактрийском походе царей Ассирии. В этой легенде, с одной стороны, нашли отражение воспоминания о походах ассирийцев при Семирамиде и Ададнирари далеко на восток 11, в глубь индийской территории, с другой — вполне определенные представления о былом могуществе политического объединения, существовавшего в Бактрии в глубокой древности 12. Первое, приняв гиперболизированные формы, превратилось в индо-бактрийский поход ассирийцев, а второе, насколько позволяют судить имеющиеся данные, скорее всего соответствовало реальной исторической действительности. Специальные исследования показали, что в Авесте также содержатся сведения о существовании крупного политического объединения, в состав которого входило несколько областей 13.

В это время складывается и новое религиозное учение, известное под именем зороастризма.

Примечания:

3 Cameron, History of early Iran, pp. 174, 177, 178; Дьяконов И., История Мидии, стр. 266 и сл.

4 Cameron, History of early Iran, p. 216; Дьяконов И., Истерия Мидии, стр. 357.

5 Дьяконов И., История Мидии, стр. 343 и сл.

6 И. М. Дьяконов считает, что в списке Геродота сначала перечислены саграпии, присоединенные Киром и Камбисом (1—XII сатрапии), затем индийские владения (XII—XVIII сатрапии) и, наконец, сатрапии, образованные Дарием 1 (XIX (?) и XX). Однако в таком случае неясно, почему сатрапии, составившие первоначальную основу ахеменидокой державы и доставшиеся Ахеменидам от Мидии, помещены в середине, а не в начале списка. Помещение Египта (VI сатрапия), присоединенного Камбисом, среди областей завоеванных Киром [l—V и VII (или VIII) —XII округа], явно свидетельствует о том, что порядок перечисления округов не отражает последовательности их подчинения Ахеменидами. Что же касается той части гипотезы, которая посвящена «индийской части» списка, то ее можно было бы принять, если бы были какие-то другие данные, подтверждающие вхождение соответствующих областей в состав Мидии (особенно это относится к XIV, XV и XVII округам). Использовать же в качестве доказательства только список Геродота не представляется возможным.

7 Prasek, Geschichte, Bd I, S. 60—&4; Толсгов, Основные вопросы, стр. 183.

8 Массон, Проблема древней Бактрии.

9 Ghirshman, Fouilles de Nad-i-Ali, pp. 15, 16.

10 Это вполне убедительно было показано уже Т. Нёльдеке и В. В. Бартольдом (см. Бартольд, К истории персидского эпоса, стр. 268, 259).

11 Дьяконов И., История Мидии, стр. 167—169. Сохранился отрывок из донесения ассирийского агента, посланного за лазуритом в некую горную страну. «Но когда я унес лазурит, — сообщает агент,—страна восстала против меня», после чего следует просьба о пшйсылке войск (Дьяконов И., Ассиро-вавилонские источники, стр. 335, 336). Как известно, основным поставщиком лазурита на Древнем Востоке была Бактрия и не исключено, что в данном отрывке речь идет именно о ней или о какой-либо сопредельной стране. Интересно отметить, что в вавилонской версии Бисутунской надписи Дария I вместо Гандхары приводится название Paruparesanna, явно восходящее к местному названию Гиндукуша, передаваемому греческими авторами как Паропамисады. Эта замена названия свидетельствует о существовании в вавилонской канцелярии собственной традиции наименования этого района, видимо, хорошо известного еще в доахеменидский период как основной источник лазурита.

12 И. Маркварт, выдвинувший теорию главенства в Средней Азии древнехорезмийокого царства, считал, что Ктесий лишь перенес в древность то большое значение, которое Бактрия приобрела в эллинистический и ахеменидский периоды (Markwart, Wehrot und Arang, S. 10). Но поскольку Ктесий жил в ахеменндском Иране в конце V в. до н. э., эллинистический период здесь явно «и при чем. Едва ли за то столетие, В течение которого Ахемениды владели Бактрией, ее значение могло настолько возрасти, чтобы затмить какое-то другое могущественное доахеменидское объединение. Насколько можно судить по тексту Геродота о р. Ак (видимо, современный Хеджей), политическое влияние Хорезма в первой половине VI в. до н. э. распространялось на какие-то южные территории (Her., III, 117), но в целом теория И. Маркварта о могущественном хорезмийском государстве едва ли может быть принята. Пытаясь примирить эту теорию с реальной исторической обстановкой, В, Хеннинг создал гипотезу, по которой центром этого «хорезмийского царства» являются Мерв и Герат (см. Henning, Zoroaster, p. 43).

13 Gershevitch, The Avestan Hymn, pp. 83, 295, 298, 299; «История таджикского народа», т. 1, стр. 148, 149.

Источник:
Массон B.M., Ромодин В.А. История Афганистана. Т. 1. С древнейших времен до начала XVI века. М.: Наука, 1964. С. 47 — 51.

Так, область Систана, занятая в III—II тысячелетиях до’ н. э. одной из групп раннеземледельческих племен, в первой половине I тысячелетия до н. э. уже называлась Дрангианой (древнеперсидское zranka, греческое Δραγγιάνη, Δραγγήνη и как название народности Ζαράγγαι или Σαράγγαι) 1. Как отмечалось выше, вторая группа раннеземледельческих племен обитала в области Кандагара, которая в то время называлась Арахосией (греческое Άραχωσΐα, авестийское Harahvaiti, древнеперсидское Harahuvati). Крупнейшая водная артерия Южного Афганистана уже тогда называлась Хайтумант (греческое Έτύρανδρος, авестийское Haetumant), откуда современное Гильменд2.

В северном Афганистане также существовали две крупные• историко-культурные области. Территория современного Гератского оазиса называлась Ареей (греческое Άρεία, авестийское Haroiva-, древнеперсидское Haraiva, откуда Harev, затем средневековое и современное Harat, Herat ‘Герат’). Районы так называемого Афганского Туркестана и южные области Узбекской и Таджикской ССР занимала Бактрия (греческое Βάχτρια, древнеперсидское Baxtris, авестийское Baxol-). С Бактрией граничила, а в отдельные периоды времени даже входила в ее состав Маргиана (греческое Μσργιάνη, авестийское Mouru, древнеперсидское Margus), расположенная в плодородных оазисах в низовьях р. Мургаб.

В первой половине I тысячелетия до н. э. Бактрия, Арея, Дрангиана и Арахосия начинают играть значительную роль в политической истории Древнего Востока. На этих территориях возникают самостоятельные политические объединения, со временем вошедшие в состав мировых держав, сложившихся под главенством Мидии, а затем ахеменидской Персии.

Примечания:

1 Греческие формы с Z и Σ отражают местное произношение, с Δ — произношение «героизированное».

2 От древнеиранского haitu «мост». Это олово характерно для восточноиранских языков (см. Morgenstierne, Vocabulary of Pashto, p. 30).

Источник:
Массон B.M., Ромодин В.А. История Афганистана. Т. 1. С древнейших времен до начала XVI века. М.: Наука, 1964. С. 46 — 47.